Моя незнакомая жизнь

Пока это квалифицируется как покушение на убийство, мужчина жив, но очень плох, врачи говорят, что, вполне может быть, умрет в течение ближайших суток.

– Что произошло?

– Ситуация похожа на убийство Борецкого и Абрамова. Но на шее Торопова был шарф, и нож скользнул, наверное. И вот какая штука. Если убийство Борецкого сложно повесить на тебя, убийство Абрамова и Литовченко невозможно повесить на тебя, то убийство Торопова по всему – твоих рук дело. Свидетели видели женщину, совершившую нападение, и уже опознали ее.

– Я?!

– Именно. Но дело в том, что в то время, когда было совершено нападение, ты спала со мной. И не просто спала, а… активно сотрудничала со следствием, скажем так. О чем я уже поставил в известность прокуратуру и свое начальство.

– Ты им сказал, что мы провели ночь вместе?!

– Да. Но этот момент не должен беспокоить тебя. Конечно, твоя репутация в полицейских кругах окончательно погибла, поэтому я, как честный человек, женюсь на тебе.

Глава 22

Квартира встречает меня гулкой пустотой.

Интересно, кому помешал Торопов? И каким образом там оказалась тетка, в которой опознали меня? Бред собачий.

Хорошо, что я сейчас осталась одна, а то все последние дни мне не удавалось спокойно подумать и разобраться с некоторыми вещами. Надо просмотреть блокнот и Витькины записи, а также прослушать диктофонную запись. Не зря же их прятала покойная Литовченко, что-то там есть.

Мне немного странно держать в руках коричневый блокнот покойного Матвеева. Он долго валялся в ящике моего стола, и сейчас мне кажется, что никуда и не девался. Но это не так – больше года записная книжка диверсанта была у Борецкого, и тот сумел ее прочитать. Листаю страницы, густо заполненные уверенной рукой. Записи велись карандашом – человек, видимо, опасался, что чернила, намокнув, сделают текст нечитаемым.

«23 июля 1943 г. – зем. раб. 348 чел. пл. (12 м., 230 р.)

29 августа 1943 г. – бетон. 150 чел. пл. 42 з. (р.)

13 октября 1944 г. – бетон. 2 ур. пл.? запрос Шварцкопфу.

Ост. пл. р.»

И дальше в том же духе. Что здесь интересного? Ладно, перейдем к Витькиному блокнотику. Открываю его и листаю. Борецкий расшифровал записи Матвеева по страницам.