Моя незнакомая жизнь

Моя кровать широкая для одного человека, и когда Вадик дома, мы с сыном каждый вечер тусим здесь – читаем книги, разговариваем, смеемся, смотрим мульты в Интернете, и никто не влетает к нам с перекошенной от ненависти рожей и с яростным истеричным визгом, мол, как вы меня достали своим идиотизмом. Но чаще, пока Лукаш жил с нами, в квартире стояла напряженная тишина. Фу-ты, вспоминать такое на ночь глядя… И все из-за Игоря, потому что тот вдруг решил поиграть со мной в молчанку."

"Теперь он плещется под душем. Слава богам, следит за собой, не то что Лукаш, которого в ванную надо было силком загонять.

Мне снится Телехово. Около уличной печки хлопочет бабушка, бросает в огонь кукурузные стебли. Мурзик сидит под сливой, во дворе цветут астры – ага, значит, начало августа.

– Где ты носишься?

Бабушкино лицо обрадованное и ласковое. Действительно, что-то я припозднилась, непонятно отчего.

– Молока выпей, свеженького нацедила. Вон кувшин на столе.

– А дедушка где?

– С Мироном за сеном поехал, на Росань. Леся пироги поставила, скоро принесет.

Я пью молоко. Оно теплое и пахнет так знакомо….

– Игоря я уже напоила, побежал куда-то.

– Разве Игорь здесь?

– А где ж ему быть? Конечно, здесь.

Огонь в печи разгорается все ярче. Наверное, початки кукурузы в котле варятся.

– Ну, тогда я тут останусь, дедушку подожду. И по Игорю соскучилась.

– В другой раз, родная моя, в другой раз.

Бабушка улыбается, огонь в печи слепит глаза. А меня тянет куда-то. И кувшин опрокинулся, молоко заливает все вокруг…

– Рита, Рита!

Кто-то трясет меня за плечи. Конечно, Игорь. Но не тот Игорь…

– Тебе просто что-то приснилось, не надо плакать.

Разве я плачу? Да, раз щеки мокрые. Я так скучаю по ним, моим дорогим, уже умершим… Я была счастлива, когда они были живы, и мне очень их не хватает. Днем я боюсь о них даже думать, потому что тогда со мной случается то, что сейчас, после этого сна: я плачу и не могу остановиться.

– Рита, не плачь… не надо…

Игорь прижимает меня к себе, гладит по голове, как маленькую.