Моя незнакомая жизнь

– Надежда Гавриловна, это я.

– Иду, уже иду.

Моя бывшая учительница не меняется, разве что морщинок добавилось. Все такая же подтянутая, с той же аккуратной стрижкой. Волосы выкрашены в рыжий цвет – когда-то они и были рыжими, но теперь приходится красить.

– Рита, а я как раз пирог затеяла…

Словно и не было нескольких пролетевших лет, словно виделись только вчера, максимум позавчера. Время останавливается для меня, когда я с ней.

– Заходите же, дети.

Надежда Гавриловна всегда так говорила – заходите, дети.

– Мы собрались спонтанно, вдруг…

– Отчего же – вдруг? Ты позвонила, – весело подмигивает нам хозяйка. – Кто этот молодой человек? Знакомь нас, Рита, не то он скоро превратится в соляной столб.

– Это Игорь, мой…

А Панков мне кто? Знакомый? Да какой, к лешему, знакомый, если живет в моем доме и готовит на моей кухне. Друг? Хм, честно говоря, как-то рановато его другом считать… Да и рука, обнимавшая меня сегодня, лежала на моих плечах не по-дружески.

– Твой Игорь, так и запишем, – смеется моя бывшая учительница совсем как раньше, молодо и звонко, хотя разменяла уже восьмой десяток.

Панков смотрит на нее, совсем сбитый с толку. А хозяйка дома не обращает внимания на его расхристанную психику, снует по кухне, доставая чашки, сахар, заглядывая в духовку, откуда пахнет пирогом. Заметно, она искренне рада нам, и от ее радости чувствуешь себя здесь как дома, потому что так радуются приезду близких и долгожданных людей, по которым соскучились.

– Рассказывай, Рита, что случилось.

Пирог стоит на столе, прикрытый чистой салфеткой, чай заваривается, и есть время для беседы. Рассказ получается длинным. Иначе – никак.

Надежда Гавриловна задумчиво смотрит в окно.

– Даже не знаю, что и сказать… Нет, Рита, интрига слишком сложная, чтобы быть просто местью за детские обиды.

– Не могу даже представить какой. Да и за что, собственно, им мне мстить?

– Рита, ты всегда была невнимательной к людям, не важным для тебя. И никогда не замечала того, что делается у тебя за спиной. Как это – за что мстить? Вита своего брата обожала.