Моя Нирвана

— Лиза… — шепчу сквозь поцелуй, прерываясь на маленький глоток воздуха. — Моя Лиза…

— Твоя… — шепчет в ответ.

Я вжимаю ее в свое тело и зарываюсь лицом в волосы на затылке, вдыхая запах любимой айвы поглубже. Хочется раствориться в ней.

— Малыш, поехали домой, — тихо скулю ей в макушку.

Лиза отрывается от меня и смотрит в лицо, тянется ладонью к щеке и гладит по трехдневной щетине.

— Я побреюсь, — тут же обещаю, вспоминая, как ей не нравится, когда я колючий.

Она расплывается в улыбке, а на глазах выступают слезы.

— Я тебя и колючим люблю.

Я так и застываю, глядя на Лизу. Это ее первое признание мне в любви с той ноябрьской ночи, когда я приехал к ней домой после посещения могилы своей родной матери. За несколько месяцев наших отношений мы ни разу не говорили друг другу этих слов. Я их не произносил, потому что мои чувства к Лизе гораздо сильнее любви. А она не знаю, почему.

— Давай ты зайдешь внутрь хотя бы на 10 минут? — тут же задает вопрос, не давая мне ответить на ее признание.

Я молчу в растерянности.

— Пожалуйста, Миша, — слезно просит. — Всего лишь 10 минут, и мы поедем домой.

Я не могу отказать Лизе, когда она смотрит на меня такими глазами.

— Пойдем, — поворачиваюсь к двери и открываю ее.

Мы выходим из автомобиля в теплую майскую ночь и, держась за руки, направляемся в ресторан.

Это тут же коробит меня. Я испуганно кручу по сторонам головой, но пьяным Лизиным однокурсникам нет до меня никакого дела. Ведущий о чем-то шутит в микрофон, и гости увлечены им куда больше, чем появлением нового человека в зале.

— Я до последнего надеялась, что мы придем на эту свадьбу вместе, — Лиза отвечает на мой немой вопрос.

— А они не спросили, почему у нас одна фамилия? — осторожно интересуюсь.

— Спросили.

— И что ты ответила?

— Что мы однофамильцы.

Я глубоко вдыхаю и шумно выдыхаю. Ко мне тут же подходит официант с вопросом, что я буду есть и пить. Прошу просто воды. Я действительно не нахожу в этом зале ни одного знакомого лица.