Моя нежная фиалка (СИ)

Прямо возле шкафа, чтобы если что, могла быстро спрятать опасные улики, выдающие мои умственные способности с головой.

Конечно же, первым делом открыла «Порталы Дагонов». По сравнению с остальными книгами она была тонкой и небольшой. Скорей брошюркой.

Углубившись в чтение, поняла, что книга является чем-то средним между дневником и руководством по использованию. Автор, а им был некий Дрогал Дагон, рассказывал, как его готовили к должности «глава рода». Дрогал описывал события давних лет, по летоисчислению Уграса на тот момент шёл 3 820 год.

Что сказать? Дракон (мальчик он или мужчина — из текста не понять) из строчек его мыслей вырисовывался весьма неприятной личностью. О идалиях он отзывался отвратительно, как о тупых животных, достоинство которых заключается лишь в непомерной цене.

Этого гада бесили крики и рыдания девушек, которых семья Дрогала выдёргивала из их родного мира перед продажей в коалицию, курирующую на тот момент самое эпатажное мероприятие — «Арену».

В чём эти возможности заключались, я так и не поняла. У меня вообще, читая эту книгу, было стойкое желание вернуться обратно в ванну и заново помыться.

Из полезного в этом чтиве только чёткое указание, где и как проводился ритуал призыва… ну, ещё и однозначное уверение, что идалий можно спокойно вернуть обратно, если у них по ту стороны завесы остался хотя бы один родственник. Родная кровь направляет портал с точностью до метра, но кто ж идалиям позволит вернуться?!

Да и я — не совсем идалия. Я — иная. Кровь этого тела не способна указать на моих мать или отца. Она укажет на отца Эммиэн — Немира, а значит, мне нет пути обратно.

И знаете что?

Я поняла, что мне и не хочется возвращаться на Землю. Хоть я и беспокоилась о родителях, но у них ещё остались мои брат и сестра. К тому же меня наверняка уже похоронили… странное осознание, но я чувствую, что оно искренне. Я больше не хочу в глубоком одиночестве сидеть в квартире каждый вечер. Не хочу слушать мамины причитания, видеть папин жалостливый взгляд…

Сейчас я как будто бы попала в ту сказку, в которую требовал верить Коля.