МОЯ. Не отдам! (СИ)

Мало ли. Вдруг у тебя от ревности не только член сломался и мозг потек, но еще и крыша настолько съехала, что ты на девчонке отыграться захочешь.

В горле сохнет.

А я ведь хотел. Планировал. Орал тут…. мол, пиздой отработаешь.

Плюс эта драка с охранниками. Я видел, насколько Монике было страшно, пока ее не вывели.

Она видела только самое начало, и ей было дико страшно.

Видел и… питался этим страхом, скармливал его своим тварям.

Нет, я бы не стал. По-настоящему насильно трахать бы не стал! Или… стал бы?

Сам не знаю.

Ситуация перевернулась, встала ни тем боком, ни другим, на острую грань встала. До сих пор неизвестную.

Тогда, в моем доме, все казалось игрой. И ее сопротивление было чуточку ненастоящим, и мои игры в наказание. Мы играли друг в друга и вышло неплохо. Хорошо вышло. Не было там насилия. Ни грамм не было, а после недавнего… Я так орал. Так с бешенством представлял, как буду трахать ее до визгов, до умоляющего плача. Было вкусно пускать саму себе кровь.

Накладываю сверху изображение ее панического страха здесь же, в этой камере для свиданий.

Теперь вкус протухший.

Нет, не смог бы. Не смог.

Вреда причинить не смог бы.

Не смогу.

Но я до сих пор со злостью думаю о ребенке, неизвестно от кого! Нагуляла, как пить дать. На-гу-ля-ла…

И я не знаю, что с этим делать.

Впервые не знаю.

Я же стерилизован. Что за сказочки?

— У Моники будет сын. Хвасталась, — добавляет масла в огонь Тигран.

— Надеюсь, отца она уже поздравила.

— Сказала, что она — дева Мария и родит миру нового Иисуса.

Поневоле ухмыляюсь. Это ты еще не слышал, как Моника грызлась за свой кусок на кладбище! Полностью в ее духе. Настолько в ее… сука, духе, что меня возбуждает.

Так-то я намеревался разговор быстро закончить и уйти, но теперь из-за стола подниматься стремно — штаны раздуло до космических размеров. Это, определенно, хороший знак после того, как мочился кровью и думал, что отколотили дубинками все.

— Так что в итоге? — спрашивает Тигран.

— Я всегда заканчиваю начатое. Здесь закончу, — намекаю на Калмыка.

— А потом? — спрашивает. — Уверен, что вытянешь? Сорри, дружище, но тебе срок за драку все-таки накинут. Я делаю все, чтобы он был минимальным.

— Сколько?

— До года.

Сука…

Вот как так, а? На минуту из себя вышел. На гребаную минуту, а теперь целый год нары греть? И это еще с содействием Тиграна?!

И, как итог, охрана меня ненавидит, следит постоянно. Осуществить задуманное будет в тысячи раз сложнее!

Сам себе усложнил задачу, дурак.