Моя мишень

 — Ключи возьми, Рита. Они по-прежнему на комоде.

— Ключи Ники.

— Мне их прокипятить? Или сделать тебе другую копию, а эти похороним?

— Да нет же! Не знаю, просто не хочу пользоваться ее вещами. Меня напрягает, я будто на ее место пришла, — она заламывает руки. — Может, глупость.

— Ты ревнуешь? — я останавливаюсь в коридоре и вопросительно смотрю на нее, притаившуюся в кухне, отгородившись от меня стулом. Вцепилась в его спинку.

— Может быть. У тебя ведь… всегда кто-то был. Эти твои постоянные и временные подружки, девчонки, которые симпатизировали тебе и которым улыбался ты, — она ерошит волосы на голове, выглядит немного растерянной.

 — Я привыкла наблюдать за вами как будто… со стороны. Они, конечно, менялись одна за другой, а я оставалась. А теперь… надолго ли тебя хватит?

— Рита, я разве давал повод? — душ подождет, подхожу ближе, обнимаю ее за талию. — А теперь честно: что случилось?

— Я нервничаю. Ты скоро уедешь, и мне кажется, что случится что-то плохое. После нашего последнего прощания мы не виделись долгих восемь лет! И если бы я сама тебя не нашла, то никогда бы и не увиделись.

— А как я нервничаю, ты подумала? Оставляю тебя здесь одну, без присмотра. Красивую, совершенно особенную, — подношу ко рту тыльную сторону ее ладони и целую. — Думаешь, мне с кем-то было так же хорошо, как с тобой? — я снова целую ее руки. Алкоголь продолжает плавить мозг, развязывает язык, меня определенно точно несет не туда, но она так смотрит, что не могу остановиться: — Думаешь, я к кому-то еще чувствовал что-то подобное? Хотя бы когда-нибудь?

— А что ты чувствуешь? — говорит тихо.

 — Ко мне.

— А ты как думаешь? — обнимаю ее покрепче, прижимаю к себе.

— Вопросом на вопрос, солдат. Да тебя пытать можно."

"— Люблю я тебя, Ёжик, что непонятного? В душе ты у меня давно, с самого детства. Сначала по-дружески, искренне, без какой-либо подоплеки. Всегда ведь на моей стороне была, пыталась защищать, малявка, — ей становится смешно, мне нравится, когда она улыбается, а потом она почему-то начинает всхлипывает и утыкается лбом в мою грудь.

Мне отчего-то тоже больно, какой-то момент жгучий, словно кожу содрали, поскорее бы заклеить нервные окончания каким-нибудь пластырем. Совершенно не комфортное состояние, я редко пью, надо вообще завязывать. — Я знал, что не сдашь ни за что на свете, даже если обидишься на что-то или поссоримся. А теперь уже все по-настоящему. Намного глубже и серьезнее. Все, что тебя касается, — воспринимается либо приятно, либо болезненно.