Моя мишень

— Аллергия на лидокаин?

— Нет. Вообще на лекарства и продукты нет аллергии, я уже говорила медсестре, — она утыкается в мое плечо, позволяя заняться раной.

С этим Сашком, я, конечно, еще не закончил, но это все потом, не при девушке.

Жалко ее, сердце щемит, хотя видел и пострашнее. Но тут вроде как… свой человек. Со своими всегда иначе. Не дай Бог, конечно.

Получается четыре шва, вероятно, останется шрам, но на эту информацию Рита реагирует безэмоционально, молча кивает, слушая о предстоящих перевязках и намеках на психолога.

Выходим в коридор, спускаемся на первый этаж. Я заранее попрощался с друзьями, не хотел дольше задерживать, они и так сорвались по звонку. Мы не знали, куда идем и сколько противников, получилось спонтанно. Подкрепление пришлось кстати, избавило от необходимости драться."

"На улице намного прохладнее, чем в помещении. Хорошо, что с собой теплая одежда. Стемнело не так давно, фонари включили. Освещение здесь получше, чем дома, но мне хочется видеть ее глаза в дневном свете.

Мимо проносятся машины, я держу в руке телефон.

— Есть два варианта, Рита, — подсвечиваю ее бледное лицо экраном. — Первый: мы прямо сейчас едем за моей сумкой, затем — в аэропорт, и валим отсюда. Второй: ночуем в гостинице, улетаем как ты выспишься. Можешь сама что-то предложить третье, послушаю.

— Прямо сейчас летим.

— Ты уверена?

— Я хочу домой. Пожалуйста, забери меня домой.

— Ладно.

Я не за этим сюда ехал. И уж точно не собирался ее спасать. Наоборот, представлял, что преподам урок.

Отомщу как-нибудь. Кто она, блин, такая, чтобы бросать меня? Пафоса вокруг своей персоны нагнал: у меня ж звание, награды, заслуги, — самомнение раздул — все это от злости. Я ведь должен быть способен на разное, страшное. Зверь раненый. Что из меня вообще могло вырасти? Мать запрещала полицию вызывать, выносить сор из избы. Молча глотали.

Почему домой за годы службы ни разу не приехал? Из-за скандала той весной, когда у Ритки выпускной, кстати, был.

Вернулся вечером домой, а там такое… вспоминать не хочется. Вступился, конечно, в итоге на меня же все и ополчились. Мать попросила уехать, остыть, не лезть в ее жизнь. И я уехал, получил диплом и тут же поступил в школу снайперов, благо разряд был по стрельбе, закрутилась карьера. Думал, никогда не вернусь, потом Катька писать начала. То-сё. Мать обрывала телефон, письма строчила километровые, умоляла помириться, дескать, скучает, волнуется, ночами не спит.