Моя мишень

Психолог права, он расценил мой поступок как предательство, в худшем смысле этого слова.

— Привет, Рита, — он демонстративно оценивает мой внешний вид, при этом не улыбается. В последнее время все только и делают, что оценивают мою внешность. Я сама себя так поставила — кроме смазливого лица и сисек и показать-то нечего. Пустышка. Вот они и докапываются до тела. Больше-то не до чего. По нулям.

Но я не сдаюсь, только не сейчас. Неестественно выпрямляю спину и вздергиваю подбородок.

Уничтожающе смотрю на Дарину, она с удовольствием наблюдает за моим падением.

Мое сердце колотится где-то под горлом. Отдать ему должное — оказывается, оно еще не разорвалось на части.

— Поговорим? — спрашиваю я у снайпера. — Или так и будешь молча пялиться? — у меня даже получается улыбнуться.

— О чем? — приподнимает он брови.

— О том, зачем ты приехал. Или, думаешь, я поверю, что наша встреча — совпадение? И часто красноярский СОБР отдыхает в московских клубах?

Он слегка улыбается, но не добродушно.

Я отчетливо понимаю, что он в бешенстве.

Он что-то говорит ей на ухо, она улыбается, кивает и уходит, подмигнув мне. Не в смысле, что она на моей стороне. Скорее — бросает вызов.

Моя нижняя губа начинает дрожать.

Глава 42

— Так зачем ты приехал, Леш? — спрашиваю, затаив дыхание. Мне стоило бы начать первой, не дав ему самому и рта раскрыть. Заболтать, заверить, как сильно сожалею. Убедить, что никогда не планировала ничего плохого. Признаться ему в своих чувствах, в слабости и, Боже… какой-то невыносимой, свинцовой усталости. Но он настолько холоден, что слова замирают на языке.

— Я, кажется, говорил, что хочу отдохнуть на море недельку, а раз лететь через Москву, решил задержаться на пару дней. У меня друзья здесь живут.

— Которые в ФСБ?

Он кивает.

— Но в этом клубе ты ради меня? Леша, давай… пойдем куда-нибудь. Мне холодно, а нам есть что обсудить, — я делаю глубокий вдох и иду ва-банк: — Мне столько нужно сказать тебе! Объяснить, почему так вышло. Мне так жаль, я… по тебе скучаю.

Он смотрит молча.