Моя Мия. На осколках первой любви (СИ)

От папы звонков нет.

Пусто…

Пытаюсь уговорить себя, что липкое, тёмное чувство внутри — это не ревность к только родившейся маленькой девочке, но получается как-то не очень убедительно.

— Два девятьсот, пятьдесят сантиметров, — сообщает мне Арина радостно, обнимает. — Хрупкая у вас принцесса родилась. Кстати, твой папа и мой Арс поехали в университет.

— Зачем? — вскакиваю со стула.

Зачем-то подхожу к окну и глядя на пушистый снег, нервно кусаю губы.

— Не знаю, но уверена, что они во всём разберутся. Мой муж — лучший переговорщик, — судя по голосу, улыбается Арина.

— Ничего, — проговариваю тихо. — Что здесь сделаешь? Я и сама не понимаю, зачем всё это сделала. Так ревновала его к Ладе, что решила назло…

— Уверена, что вы поговорите и всё образуется, — перебивает Арина, подходит сзади и приобнимает меня за плечи. — Если любовь настоящая, то простить можно всё, поверь мне, — проговаривает с лёгкой грустью.

— Может быть, — отвечаю еле слышно.

— Давай лучше приготовим вам с папой еду, — бодро предлагает Долинская.

— Не зря, — смеюсь. — Спасибо тебе. Мне правда стало полегче.

Хватаю телефон и пытаюсь набрать маме, но абонент недоступен. Видимо, пока нет возможности его включить.

Довольно быстро готовим с Ариной суп и запекаем картофель с мясом. Кухня наполняется приятными запахами и у меня наконец-то просыпается аппетит. В тот момент, когда я загружаю посудомойку, слышится отчётливый стук входной двери.

Первым перед нами появляется отец. По виду очень уставший. Может, даже… немного состарившийся за эту ночь.

— Поздравляю, Руслан, — искренне произносит Арина и поднимается, чтобы его обнять.

— Спасибо, Ариш, — отвечает папа тихо, сжимает в руке сложенные в трубочку документы.

Поворачивается в мою сторону и… его лицо становится каменным.

Боже.

— В кабинет, — дребезжит голос отца, рассекая воздух.

В душе́ враз леденеет всё. Просто Арктика… Сердце коркой покрывается.

Он никогда со мной так не разговаривал.

Никогда.

Папа вообще при мне ни с кем таким тоном не общался. Перевожу взгляд на дядю Арсения, который уперев руки по бокам, смотрит на меня то ли с сожалением, то ли с подозрением.

Пожимает плечами неопределённо, затем обращается к супруге:

— Поехали домой, малыш. Сами они разберутся.

Арина растерянно смотрит на меня. В её эмоциях не сомневаюсь, она мне сопереживает как может.

— Мы и правду поедем, — тяжело вздыхает, откладывая фартук.