Моя любой ценой

Опаляет мне кожу.

Робко, со страхом раскрываю глаза, решившись посмотреть на него.

Зрачки потемнели и расширились…

Почти как тогда у самого Севера, когда он будто сорвался с катушек, почти потерял контроль…

Не так яростно, не с такой безотчетной лавиной, что обрушилась на меня, но все же… Очень, очень походе!

– Не надо… - робко лепечу, чувствуя, как резко пересохло в горле. Слова выходят еле слышными, сиплыми. – Прошу…

- Кто бы тебя спрашивал, - цедит сквозь зубы Гордей, со свистом выдыхая.

Взгляд снова мечется по моей груди так, что хочется закрыть ее руками.

– Прошу… - еле слышно повторяю, ни на что уже не надеясь…

- Раз Север уехал, значит, уже наигрался, - хрипит Гордей, опасно нависая над моим лицом.

Теперь он уже вжимается в меня своим огромным телом. И снова это жуткое ощущение беспомощности. Пылинки под мощью рук и тела. Его мышцы будто готовы раздавить меня в любой момент, стоит ему только сделать поглубже вдох!

– Или скоро наиграется, - его пальцы возвращаются к моему лицу, проводят по щеке, странным, обманчиво мягким движением он поправляет сбившуюся прядь волос, закрывшую лицо.

– И тогда он будет не против отдать тебя мне. Да, девочка… Тебе повезло…

Рука снова возвращается к моей шее. Больше не сжимает. Гладит. Неторопливо, долго. Вверх-вниз проводит пальцами.

Но мне сейчас жутко, как никогда. Ничуть не меньше, чем в тот момент, когда к моему горлу приставили нож…

– Я буду долго наслаждаться твоим телом, - хрипит Гордей, явно теряя над собой контроль. – Очень долго.

Выставляю вперед дрожащие руки, пытаясь хоть как-то, если не оттолкнуть, то хотя бы удержать дистанцию между его и моим телом. Только бы он не сорвался сейчас!. Только бы не забыл о своем « хозяине»! Иначе… Я просто не знаю, как переживу все это!

- Чего дрожишь? – глаза Гордея яростно полыхают. – Радоваться должна! Ничего, придет еще время. И тогда даже не думай сопротивляться! Я люблю податливых, ласковых, послушных… И ты станешь для меня такой! Даже не сомневайся!

Гордей рывком отстраняется от меня, одарив на последок кривой усмешкой.

Так же молниеносно, будто в один шаг оказывается у двери.

Она хлопает, закрываясь за ним.

А я…

Я так и остаюсь прижатой к стене. Чувствуя, как тело колотит нервной дрожью.

А после медленно оседаю на пол, закрывая лицо руками. Слезы брызгают из глаз сами по себе."

"Слава Богу, он ушел, сдержался! Видимо, у Северова с этим очень жестко и никто не смеет переступить грань и его приказ.