Моя любой ценой

Пластичной грацией, которая на самом деле не скрывает его натуру, наоборот, делает его еще более устрашающим.

Хищник, способный всех обмануть, слишком умный, чтобы демонстрировать свою сущность, натянувший для всех окружающих совсем другую личину. И только блеск в темных глазах – жестокий, ледяной, убивающий, выдает его сейчас. Но я уверена – этот блеск видят не многие. Это передо мной ему уже смысла нет скрываться.

Глава 8

Длинные ухоженные пальцы, крепость которых я уже испробовала на себе и не обманусь их видимым изяществом, расстегивают пуговицы пальто.

Влад Северов остается в идеально сидящем на нем синем костюме.

Ничто не способно выдать в нем убийцу, того, кто так легко разделался с шестью бандюганами. Пусть даже не один, с помощником. Я  сама себе сейчас      готова не поверить. Но, увы…

– Пей.

Прямо перед моими губами оказывается бокал с шампанским.

Зависла, оторопела, даже не заметила, когда он успел его наполнить.

В его руке уже стакан с медового цвета жидкостью.

Шумно сглатываю, как загипнотизированная, наблюдая за этим зверем в невинном обличье.

- Я – пытаюсь вернуться к разговору. Наверняка же он в этой обстановке уже выветрил свой убийственный азарт!

– Тсссс… - обмакивает палец в шампанское, прижимая к моим губам. – Тихо… Молчишь, что бы не случилось, помнишь?

Только киваю, чувствуя, как по губам вовнутрь струятся капельки напитка.

Решаю не злить его, принимаю из руки поданный бокал, выпиваю почти залпом. За эту ночь я выпила столько, что давно могла бы свалиться с ног, и даже, наверное, в этой жути была бы рада такому исходу. Но голова слишком ясная, а зубы колотятся о хрусталь, пока глотаю шипучий напиток. Если выживу, никогда в жизни больше не притронусь к шампанскому!

По уголку губ, опускаясь к шее, струится дорожка жидкости.

Но мой похититель все замечает, ловит ползущие по щеке капли, собирает их пальцами, поднимаясь  вверх, проводя по губам, как будто втирая в них пролитый напиток.

Не отрывая при этом взгляда от моих глаз. Прожигающего насквозь взгляда, в котором невозможно причитать ни одной его мыли, ни одной эмоции. И моего будущего, увы, тоже."

"Его лицо наклоняется прямо над моим.