Если твой босс... монстр!

— А ведь мы, действительно, «во страсти в единое целое не сливались». Упущение. Не находишь? — лукаво шепнул он пунцовой мне и подмигнул. Потом беспрепятственно притянул к себе руку, в которой я все еще сжимала яблоко, откусил большой кусок, а когда прожевал, спросил: — И кто у тебя такой продвинутый?

Сначала я немного отдышалась, только потом призналась:

— Гримуар семейный. В наследство от прабабки Белинды достался.

— Это тот, что инициацию твою запустил?

— Да. А еще учил, наставлял, советы давал.

Хм… Не всегда, правда, уместные.

— Полезный артефакт. Мудрый, — похвалил подельницу Кир.

Где-то за кадром довольно, если не сказать кокетливо хихикнула Мура.

Спелись…

Тему разговора необходимо было срочно менять. Да и, в целом, у меня накопилось немало вопросов, но главным оставался все тот же.

— Что… что с отцом?

Спросила, и замерла. Я ни на секунду не переставала думать о Димари Эше, но очень боялась услышать ответ.

— Он еще слаб, Ева.

Видимо, я все-таки вздрогнула, потому что Кир снова прижал меня к себе, коснулся губами виска.

— Его погрузили в особый лечебный сон. Должно пройти время, пока Димари восстановится, но он жив и постепенно набирается сил. И, знаешь, что еще важно? Целители говорят, что полное опустошение резерва и последовавшая за ним магическая кома повлияли на заклятие, соединявшее жизни лорда Эша и Верле. Нет, связь пока остается, но теперь она сильно ослаблена, и есть надежда, что скоро ее можно будет окончательно оборвать. Понимаешь? Твой отец станет свободным.

Свободен от этого мерзавца? Неужели?.."

"Я порывисто выдохнула, стискивая пальцы Марвелла, и он улыбнулся, мягко, успокаивающе.

— Мы обязательно зайдем к Димари. Главный целитель позволил, на минутку. Переодевайся. Твоя одежда на стуле.

Одежда, это, конечно, хорошо. Проблема состояла в том, что кто-то заботливый переодел меня в длинную рубашку, и теперь ее предстояло снять, а тигрейшество, похоже, не планировал выходить и оставлять меня в гордом одиночестве.

— Отвернись… — потребовала хмуро. Одно дело целоваться с лордом директором на грани отчаяния, и совсем другое — вот так запросто раздеваться перед ним.

— Что? — не понял Марвелл.

— Отвернись. Пожалуйста.