Моя любимая заучка

Ромашова тяжело дышала, и руки обмякли, спустившись ему на спину. Оба дышали тяжело, будто пробежали многокилометровый забег на спор, от чего дыхание ни в какую не соглашалось успокоиться и прийти в себя.

Они дышали в унисон, разгоняя тишину. А Громов подумал о том, что теперь просто не сможет по-другому. Не сможет без неё, и не захочет больше никого и никогда.

Что нет на свете большего счастья, чем быть с ней. Обнимать её, ласкать нежную кожу, целовать эти губы, грудь, да он облизал бы её всю с ног до головы, лишь бы просто чувствовать её рядом.

Они лежали молча, слушая стук своих сердец. Он ещё был в ней, и так не хотелось покидать её тело. Сладкая истома ещё не отпустила, и хотелось продлить этот момент настолько, насколько это вообще было возможным. Или остаться в нём навсегда.

Глава 33

Дико не хотелось выходить из неё, но расслабленный член выскользнул, стоило ей шевельнуть бёдрами.

Сколько они так пролежали, не проронив ни слова?

Не хотелось тревожить реальность, не хотелось, чтобы всё, что они сотворили сейчас, рухнуло, ударяясь об каменный пол, разлетаясь на куски.

— Громов, мне тяжело, — тихий голос Ромашовой прорезал слух.

Сколько вообще прошло времени?

Максим отстранился, давая ей возможность сесть на диван.

Она выглядела восхитительно. Кудрявые волосы возле лица были влажными от пота, и несколько прядок прилипли ко лбу и алым щекам, а глаза лихорадочно блестели. Она смотрела куда угодно, только не на него.

Боялась?

Полумрак кабинета освещала лампа на столе, отбрасывая тень на её оголенный живот.

Он наблюдал за действиями её рук, пока она застёгивала одну пуговицу за другой. Подошла к столу, взяла в руки пачку влажных салфеток и начала чистить юбку, выбрасывая в мусорную корзину результаты их совместного времяпрепровождения.

Она избегала его взгляда, а лицо пылало.

А он думал о том, что пора бы уже самому натянуть штаны.

Абсолютно её не стесняясь, он встал со спущенными штанами, и отдыхающий член колыхнулся, а она уставилась ему в пах, будто первый раз в своей жизни увидела настоящий мужской половой орган.

Ну хоть его удостоила своим вниманием.

Громов уже застёгивал ширинку, а она словно приросла к полу и продолжала пялиться ему в то место, где недавно болтался его пенис.

Когда он звякнул застёжкой ремня, она вздрогнула, быстро отвела взгляд и отвернулась, облокотившись руками о стол.