Моя любимая мачеха, или Она не твоя

Она упрямо сжала губы и изо всех сил сдерживала слезы стоящие в глазах. Только одна все таки сорвалась и соскользнула со щеки. Думал,

Катя начнет меня шантажировать, давить на жалость или истерить, но она быстро смахнула предательницу.

— Прости, гормоны. Пожалуйста, нам нужно поговорить. — вновь попросила женщина, которая меня родила.

— Говори здесь, — я неохотно спустился с лестницы. Всё же подвергать беременную опасности не стоило. Всё же она не совсем чужая. — И побыстрее. Что у тебя?

— У меня сын, который меня ненавидит, а заодно и половину земного шара.

 — зло ответила мне она, показывая свой темперамент, а затем выдохнула и заговорила иначе: мягко, спокойно. — Рома, я должна тебе объяснить почему уехала и не взяла тебя с собой.

— Не хочу знать, — буркнул я. — Оставь свои откровения, мне это не интересно. У тебя всё?

— Знаю! — жестом руки она остановила меня. — У тебя уже сформировалось свое отношения к этому и слушать ты ничего не желаешь, но я клянусь, если ты не дашь мне шанс поговорить нормально, я совершу что-то непредсказуемое, но все равно добьюсь своего!

— Не сомневаюсь, — вспылил я.

 — Ты всегда думала только о себе и творила что хотела. Так и продолжай. А меня оставь в покое.

И, отвернувшись, быстро поднялся по лестнице. Хлопнув дверью, пнул кресло так, что оно опрокинулось. Но злость, которую всколыхнули слова Катерины, никак не уходила.

— Почему уехала? — Я схватил вазу и со всей силы швырнул её в стену.

Посыпались осколки, и туда же полетела книга. — Да потому что сучка! Кукушка!

Ещё раз пнул валяющееся кресло и, ощутив головокружение, направился к кровати. Упал на неё и посмотрел в потолок.

— Все вы бляди.

От встречи с матерью разболелась голова и я потянулся за таблеткой. Упав на кровать, устало прикрыл глаза. Слабость во всем теле усилилась, виски сдавило. Может зря я уехал из больницы?

Сон сморил почти мгновенно, но я и не сопротивлялся ему. Погрузился в приятную дрёму, где в моих объятиях мирно посапывала Милена.

Ресницы её трепетали, губы были приоткрыты. Я потянулся к ним, таким сладким, таким манящим… Словно что-то мешало, не пускало к молодой женщине. Я дёрнулся изо всех сил…

И проснулся. Попытался встать и офигел. Что за хрень? Мои руки были пристегнуты к кровати пушистыми розовыми наручниками. Теми самыми, которые мы с Аллой время от времени использовали для разнообразия в сексе.