Моя гениальная подруга

Мы обе силились это понять. Нам вообще нравилось понимать, что происходит вокруг нас. Стефано совсем не был похож на человека, способного простить убийцу своего отца. Лила догадывалась, что дело здесь в другом. Постепенно, сопоставляя известное нам с теми идеями, которых она в последнее время набралась от Паскуале, она докопалась до правды – или думала, что докопалась.

– Помнишь, я говорила Кармеле, что она могла бы выйти замуж за Альфонсо?

– Помню.

– Стефано хочет сделать кое-что похожее.

– Жениться на Кармеле?

– Больше.

"По мнению Лилы, Стефано задумал начать новую жизнь с нуля. Избавиться от всего, что было раньше. Он не желал делать вид, будто ничего не меняется, как это делали наши родители. Лила считала, что рассуждает он примерно так: «Я знаю, кем был мой отец, но теперь его нет, а есть я, есть мы – и довольно об этом!» Он хотел показать всему кварталу, что он – не дон Акилле, а дети Пелузо – не бывшие столяры, убившие его отца. Эта идея нам понравилась и тут же переросла в уверенность.

Мы принялись объяснять Рино, Паскуале и Антонио, что приглашение Стефано – это не просто приглашение, что оно имеет огромное значение, и с его помощью Стефано как бы говорит: «До нашего рождения произошло много плохого, наши отцы, каждый по-своему, вели себя отвратительно. Давайте осознаем это и покажем всем, что мы, дети, лучше их».

– Лучше? – удивился Рино.

– Лучше, – отозвалась я.

Я говорила очень взволнованно, на литературном итальянском, будто отвечала на уроке. Даже Лила посмотрела на меня с изумлением, а Рино, Паскуале и Антонио что-то смущенно забормотали. Паскуале попытался ответить мне на итальянском, но тут же отказался от этой затеи.

– Отец Стефано делал деньги на черном рынке, – мрачно произнес он. – Без них у него ничего не было бы. И его колбасная лавка все так же занимает бывшую мастерскую моего отца.

Лила сощурила глаза так, что от них остались лишь узенькие щелочки.

– Ну и что? – спросила она. – Вы вообще за кого? За того, кто хочет измениться, или за братьев Солара?

Паскуале помрачнел. Возможно, в нем взыграла ревность – с какой стати Лила бросилась защищать Стефано?

– Я сам за себя. И точка, – объявил он.

Но он был честным парнем, а потому, пораскинув мозгами и переговорив с матерью и остальными родственниками, признал свою неправоту.