Моя гениальная подруга

В числе причин того вызова, который Рино бросил в конце 1958 года братьям Солара, как очевидных, так и скрытых, было желание Рино отыграться за нищее детство. Поэтому он задумал во что бы то ни стало раздобыть денег на фейерверки. Однако даже ему, одержимому манией величия, было ясно, что тягаться с Солара бесполезно. Братья целыми днями разъезжали туда-сюда на своем «миллеченто» и загружали в багажник пиротехнику, с помощью которой намеревались в новогоднюю ночь поубивать птиц и напугать собак, кошек и мышей.

"Все неожиданно изменилось, когда матери отправили нас с Лилой в лавку Стефано Карраччи за продуктами к праздничному ужину. В магазине толпился народ. За прилавком, помимо Стефано и Пинуччи, стоял Альфонсо, пославший нам смущенную улыбку. Мы встали в конец длинной очереди.

Мы разложили пакеты по сумкам, заплатили синьоре Марии и вышли из магазина, но не успели отойти на несколько шагов, как нас догнал уже не Альфонсо, а Стефано собственной персоной.

– Лену́! – окликнул он меня своим красивым мужским голосом.

Он казался спокойным и приветливо улыбался. Картину немного портило только жирное пятно на белой рубашке. Он заговорил на диалекте с нами обеими, но глядел на одну меня:

– Не хотите встретить Новый год у нас? Альфонсо будет очень рад.

После убийства дона Акилле его жена и сыновья вели замкнутый образ жизни: церковь, лавка, дом. Лишь изредка они выбирались на некоторые празднества, которые никак нельзя было пропустить.

– Мы уже договорились праздновать с ее братом, – кивнув на Лилу, сказала я. – И еще с кое-какими друзьями.

– Тогда я приглашаю и Рино. И ваших родителей тоже – дом у нас большой. Будем запускать фейерверки с террасы.

– С нами будут Паскуале и Кармен Пелузо. И их мать, – перебила его Лила.

Эта реплика должна была поставить точку в разговоре: Альфредо Пелузо сидел в Поджореале за убийство дона Акилле.