Моя единственная

Но эту машину смерти уже не остановить…

Прихватываю ногу под коленкой и, нежно поглаживая, исследую кость. Это я так себе говорю. Сам же хаотично вожу рукой по тонкому капрону, уходящему под серую юбку. Замечаю кружево.

Чулки… Да е-мое! Молока мне три пакета за вредность. Напрягаюсь.

– Вань, – Тая жалобно зовет, щурясь от солнца. – Мне в больницу надо.

С усилием убираю руки и мрачно киваю. На морально-волевых снова несу будущую экс-Соболеву в салон. Там внутри уже столько ее запаха, что сигареты не помогут. Только химчистка.

– Не реви, – говорю, падая на сидение рядом. На языке снова горечь. – До новой свадьбы заживет.

Глава 11. Таисия

– Долго еще? – спрашиваю.

Пробка. На часы посматриваю. Вечером у меня вылет. Как же теперь?..

Хочу удержать внутри жгучие слезы. Они терзают глаза и норовят выйти наружу. От боли, от унижения, от душераздирающих воспоминаний.

Что за невезение?.. В чем я провинилась?

Потирая гудящую лодыжку и трудно дыша, пытаюсь занять все имеющиеся системы организма одной единственной задачей – не смотреть на Соболева.

И как они ему идут… И рубашка, и «Рэнж Ровер». Очень ему подходят. И сигарет тоже, которую он мнет пальцами левой руки. Во всем проявляется присущая Ване мужская энергетика. Густая и концентрированная.

Нет. Я всего этого не забыла.

Но… Не хотела вспоминать.

Когда расстаешься с любимым человеком, у тебя находится слишком много ненужного – информации, фактов, ассоциаций: его любимый цвет, что он любит на завтрак, как он целуется… Как он пахнет…

Боже.

Взгляд так или иначе скашивается в сторону обтянутого черной тканью плеча и заляпанных строгих брюк. Последнее – видится мне особо милым, от этого и раздражающим. Никогда не считала неряшливость милой.

Внутри загораются красные огни. Сирена взрывается.

Я не хочу.

Не хочу снова ничего к нему испытывать.

То, как этот мужлан только что меня облапал, пока я шокированная сидела на капоте и хлопала ресницами – было просто невыносимо.

Ну, нет.

Наша песня хороша, начинай сначала.

Этот спектакль вновь о том, что Иван Соболев вертел на одном месте все обстоятельства этого мира. Ему по барабану.

Ваня, как блестящая, стремительная, свистящая пуля – не видит никаких препятствий. Напором десантника идет на таран."

"Хочет – трогает, гладит, мучает.