Моя единственная

Ее совершенно точно не похитили инопланетяне, хотя я и об этом думал.

Когда близкий человек просто так исчезает, думаешь реально обо всем. Гоняешь мысли со скоростью высокоточной ракеты. Я, твою мать, морги первый день обзванивал. Волосы на голове рвал. Потом бухал как не в себя, чтобы чувство вины утопить, но отправил на дно только отношения с мамой. А жена появилась спустя почти два года все с той же королевской осанкой и ногами до ушей.

Ладно хоть живая и здоровая.

Не нравлюсь? Не любит? Смелости не набралась, чтобы поговорить и объяснить по-человечески? Окей.

Инстинктивно тянусь за сигаретами, но одумываюсь, и снова на грязные брюки смотрю. Не по-пацански это. Надо бы объясниться.

– Собака мордой заляпала, – кошусь в сторону Таи, в сотый раз пытаясь отряхнуться.

Она оживает, черты лица смягчаются.

– Ой, это Ириска? – Светлые глаза загораются интересом.

Собака-то ни какой-нибудь муж. О ней узнать поинтереснее, ведь правда?

– Пол-кан.

– Серьезно, Соболев? Переименовал моего лабрадудля?

– Он не твой, – тихо сообщаю.

Тая замирает и в машине снова пахнет натянутостью и напряжением. Морщусь, потому что физически их ощущаю. Дышать нечем. Пожалуй, для людей, недавно решивших развестись, это нормально. Но во рту все равно горько и паршиво.

– Пошли, – зову, выбираясь на улицу.

Неодобрительно глянув на офисный наряд с налетом столичного лоска, иду к багажнику и прихватываю пару белых касок. Одну протягиваю Тае.

– Надень.

– Спасибо, – отвечает, поджимая губы.

– Сумка-то тебе зачем? Оставь.

– Там у меня все чертежи, – хмурится. Не знает, как поступить.

– Строить сейчас тебя все равно никто не попросит. До внутренней отделки здесь еще дохуллиард работ. Я потом подкину, куда скажешь. Где ты остановилась?

Пока она раздумывает, снимаю кожаный баул с плеча и оставляю его на заднем сидении.

Ее рука мягкая и теплая. Через ладонь чувствую, как ее хозяйка дрожит. Это дрожь и мне передается, проносясь по телу электрическими разрядами.

– У мамы остановилась? – продолжаю допытываться.

Молчит.

Смотрит по сторонам и мягко выкручивает свою руку, убрав ее в карман. Моя ладонь тут же холодеет.