Моя единственная

До побелевших костяшек вжимаюсь в край стола и наблюдаю, как Ваня снова отдаляется к окну. Смотрю на коротко остриженный затылок и шею, белоснежный воротник рубашки, выглядывающий из-под пиджака.

Московская осень переменчива, в целом, как и все на Земле.

За окном начинает накрапывать дождь. Первые пару секунд моросящий, а после активно бьющийся о закаленное стекло. Я автоматически думаю о том, как бы Яраслава с Алисой ни промокли на прогулке. Простуды нам сейчас точно ни к чему.

– Ты к Янковскому сбежала? – безразлично спрашивает.

Взрываюсь.

– Нет, конечно. Дурак? С ума сошел?

Его лица не видно, но плечи превращаются в камень. Кинув на меня мгновенный обжигающий взгляд, словно говорящий о том, что я не имею права общаться с ним в таком тоне, Ваня снова отворачивается к окну, а я всеми силами давлю непонятно откуда взявшееся желание доказать ему насколько он не прав.

Но зачем? Что это даст?

– Как ты мог так подумать?

– Возможно, если бы ты объяснила, в чем причина… – осекается.

Тяжелые капли, слезами барабанящие в окно, раздражают. Хочется закрыть уши и оказаться дома. Вжимаюсь в кресло, мысленно выстраивая стену между нами. Этой стене пара лет, но сейчас мне хочется ощутить ее поверхность физически. Потрогать твердые, холодные кирпичи, чтобы не было так отчаянно больно.

Расставание – это всегда больно. Даже если ты ушла сама. Тому, кто ушел даже сложнее. Как бы это ни звучало лицемерно.

Почти два года назад я была счастливой.

– Я хочу с тобой развестись.

– Снова женишься? – выпаливаю на эмоциях.

Ваня, засунув руки в карманы строгих брюк, игнорирует мой выпад и ждет ответа. Расслабленный, мужественный. Все такой же красивый, но чудовищно равнодушный теперь.

Его сегодняшнее безразличие лупит по венам больше, чем нелюбовь, о которой я узнала в прошлом. Но самое обидное было даже не в этом.

– Хорошо. Я согласна.

– У нас нет ничего общего, – он добивает меня своей правдой. – Ни имущества, ни детей, слава богу. Нас быстро разведут, и мы больше никогда не встретимся. Все как ты мечтала, Таисия.

Словно решившись, Ваня отдаляется от окна.

– К-конечно, – запинаюсь, тяжело дыша.