Моя драгоценность

В последнем наряде вместо нормальной юбки несколько длинных кусков ткани, не соединённых между собой. При ходьбе открывавших ноги в получившихся разрезах, а корсаж спереди на шнуровке, и плечи с руками вообще открыты. В городе ни один из них, конечно не наденешь – слишком откровенные. Здесь же, где никого нет и кругом только природа… Эни ужасно смутилась, поняв вдруг, что выбор Уинхилда ей нравится. Очень хотелось примерить вот это, второе, из кружева. Пусть оно и такое… пикантное. И девушка решительно сдёрнула платье с вешалки.

– А остальное где? – она посмотрела на невозмутимого Уинхилда.

– Какое остальное? – переспросил маркиз с искренним недоумением. – Что ты имеешь в виду, звёздочка?

– Ну… – Эни почувствовала тепло на щеках, разгладила складку на платье. – Чулки… бельё… – жарко стало всему лицу, и она окончательно смешалась, замолчав.

– А надо, девочка моя? – вкрадчиво поинтересовался Уин, и его голос раздался ближе.

Эона вздрогнула, чуть не уронив платье, сердце отчего-то забилось быстрее.

– Давай, Эни, а то солнце скоро сядет и красоту пропустим, – маркиз настойчиво потянул за полотенце, и юная леди обречённо поняла, что он явно настроен помочь ей одеться.

Глава 3"

"В комнате царили сумерки, ламп Уин не зажигал, но закатное солнце освещало достаточно, чтобы Эни охватило смущение. Да, совсем недавно он видел уже её обнажённой при свете дня, но… но… Она всё равно стеснялась. Однако одновременно удержать платье и полотенце не представлялось возможным, и Уинхилду удалось с тихим смехом стянуть с неё единственный предмет одежды.

Он прекрасно понимал, что с ней происходит, но не собирался делать уступку. Эни прижала платье к груди, остро чувствуя спиной и тем, что пониже, взгляд маркиза. А он как назло подошёл ближе, протянул руку из-за плеча девушки и открыл боковую дверцу – там обнаружились несколько полок, на которых тоже лежала одежда, штаны и рубашки в основном. Немного, как отметила Эона. Уинхилд взял штаны, что вызвало снова прилив крови к щекам леди Аметист, и она поспешно натянула платье, немного дрожащими пальцами застегнув на шее две пуговички.

– Давай, расчешу, – неожиданно предложил Уин, и его пальцы коснулись висков Эни, провели по волосам, зарылись во влажные пряди.

Она выдохнула, сердце пропустило удар. От размеренных, аккуратных движений почему-то пробирала дрожь, и хотелось выгибаться, как кошке, которую чешут за ушком. Эни прикрыла глаза, прикусила несильно губу, скомкав юбку в кулаке.