Моя. Чужая. Беременная

Здесь очень щепетильно относятся к личной жизни клиентов.

– Знаю, поэтому и привез ее к вам, Федор Евгеньевич.

– А когда-то ты называл меня “дядя Федя”, – хмыкает он и переводит взгляд на Миру. – Как выросла уже принцесса. Вся в папу. Жаль, что твои родители ее не видят.

– Да, очень жаль, – отвечаю сухо.

Не люблю, когда кто-то заводит речь о родителях, но Евгенычу можно. Он близкий друг отца. Точнее был им, пока мой батя не спился. Они даже учились вместе.

В кармане врача гудит телефон.

– Нужно идти, – вздыхает Евгеныч.

Пока я стоял с Мирой на руках за стеклянными дверями холла, парни успели достать из багажника и закрепить на заднем сиденьи детское кресло. Так что нам ничего не мешает отправиться домой. Но по пути делаем пару остановок, чтобы купить малышке игрушки и сладости.

Я, конечно, плохой отец. Ничего не смыслю в воспитании маленьких девочек. Но сейчас мне хочется чем-то отвлечь ее от грустных мыслей.

Увидев, что мы свернули на “объездную”, она начинает крутиться и заглядывать в окна:

– Папа, мы едем к тебе?

– Да, малыш.

– А бабушка?

– Бабушке нужно хорошо отдохнуть, а ты пока поживешь у меня.

– Ура! Я увижу Таню-Ванну!

К дому подъезжаем в сумерках. Уставшая Мира трет глаза, но улыбается, когда к нам, виляя хвостами, подбегают собаки. Она их совсем не боится. Да и как бояться, если еще четыре года назад она ползала вместе с ними на четвереньках. Сейчас огромные псы облизывают ее, как своего щенка. Мира смеется, обнимает за шею, целует собак в мокрый нос.

Мне же приходится задержаться у будки охранника.

– К вам сегодня приезжал Роман Алексеевич, – сообщает Кирилл. – Но вы сказали никого без вас не пускать…

Да, что-то припоминаю. Ромка звонил, но я как раз мчался в больницу и не стал говорить с ним. Просто отбился. Интересно, что он здесь делал?

Ладно, позже перезвоню. Странно, что он приехал ко мне без предупреждения."

"– Папа-а, – Мира канючит и треплет меня за штанину. – Я к Тане-Ванне хочу-у!

Беру ее на руки и вхожу в дом.

Минут пять сражаюсь с замком на Миркиной курточке. Она хнычет и мешает мне всеми возможными способами. Наконец, я сдаюсь. Пусть Татьяна сама разбирается. В конце концов, она женщина.

Но вместо Татьяны в кухне стоит одна Ася.

При виде меня ее глаза расширяются вдвое и округляется рот. Она явно только что пробовала соус, потому что в уголке губ застыла капелька томата.