Моя человечка

В голову пришла идея, которая поначалу казалась отличной. Я решил расширить этот диван с помощью магии. Вот только вместо того, чтобы превратиться в широкую тахту, эта мебель воспламенилась.

Бездна!!!

Под испуганный крик девушки и дикий кошачий вопль я в шоке кинулся сбивать пламя покрывалом, сдёрнутым с кровати.

Удивительно, но, как только вспыхнул огонь, вокруг Виктории образовалось голубоватое свечение, охватившее её, словно кокон, защищающий от огня. Неужели это дело лап кота? Надо будет потом расспросить его, какой силы у него магия.

Когда через пять секунд в комнату ворвались стражники - выносить меня из огня, - я уже сумел справиться с пламенем, и выставил бледных охранников за дверь, отругав их за нерасторопность. При моём отце гвардейцам жилось спокойно, а со мной им приходилось переживать один стресс за другим, сплошные возгорания.

- Ты мне хвостик подпалил, садюга! - орал на меня кот, гневно фыркая и нарезая круги вокруг плачущей принцессы, сидевшей на полу у дверей.

- Новый отрастишь. Как и шерсть, - даже не подумал я извиняться. - Виктория, ты в порядке? - обеспокоенно спросил я, склоняясь над девушкой, чтобы подхватить её на руки и отнести на кровать.

- Нет! Я не в порядке! Ты говорил мне сделать выбор. Так вот, я сделала. Я выбираю твоего брата! Понял? - прокричала она мне, и я застыл посреди комнаты, держа девушку на руках. Душу сковало льдом невыносимой боли.

Что ж, этого следовало ожидать. Меня снова бросили. И на что я рассчитывал, идиот?

- Понял, - глухо прошептал я, открывая перед собой портал.

- Что ты делаешь? - притихла в моих руках Виктория, когда я занёс её в серебристую дымку перехода.

Но я не ответил.

При нашем появлении в трапезной Дэнрион закашлялся, подавившись хлебом, и вскочил со стула. Я вручил принцессу в руки удивлённого брата.

После этого так же молча развернулся и ушёл в портал.

Глава 48.

Дэнрион

- Привет, - немного растерянно сказал я, глядя на заплаканную принцессу в одном неглиже. Не знаю, что Лин с ней делал, но от девушки пахло гарью.

Взгляд невольно то и дело возвращался к соблазнительным холмикам её грудей, едва прикрытых тонким шёлком, и особенно - к выступающим напряжённым вишенкам сосков.

Дико захотелось разложить её сейчас прямо на этом столе и ворваться в мягкое, такое желанное тело. Едва сдержался.