Мой волк

В какой-то момент Лесе показалось, что Митир перестал грезить волчонком и смирился с судьбой. Но она вновь ошиблась.

Оборотень искал объяснения их беде, и не находя ответа искал с бóльшим усердием. Становился замкнутым и раздражительным на пару дней, но и эти смены настроения не отталкивали волчицу. Она эгоистично любила своего волка. Нежного, ласкового, верного, готового в любой момент дня и ночи исполнить её желание. А потерпеть два-три дня в несколько месяцев не так и трудно, тем более после, оборотня долго мучило чувство вины.

А как известно, провинившейся мужчина хорош не только в хозяйстве…

Но сейчас волчице что-то подсказывало: это не простая ссора, и дело не только в желании Митира стать отцом.

В этой ситуации Лесе осталось лишь наблюдать.

Предчувствие не обмануло волчицу.

Оборотень отдалился, избегал не только прикосновений, но даже не поднимал взгляда, сидя за столом, разговаривал сухо, не касался в постели. Он стал чужим. И волчице было жизненно необходимо понять чьим же?

Она изображала прежнюю себя, переступила через собственную гордость и улыбалась.

Пошла на уступки и согласилась на свой страх и риск встретиться с ведьмой. Опасаясь, что та заметит обман, оговорится или специально упомянет о встречи с демоном. И поэтому, проснувшись и не найдя рядом с собой Митира, была только рада съездить в свою родную стаю одна.

Леся была уверенна, что ведьма поможет ей – и ошиблась в третий раз.

– Я с деликатной просьбой, – она излагала, глядя на ведьму и не узнавая ее. Вместо дородной женщины с шикарными темными волосами, сидела сгорбленная худощавая старушка.

Она не спеша фасовала сухие травы по холщевым мешочкам, трясущимися пальцами.

– Что же ты хочешь от меня? – Мария недружелюбно отозвалась.

Волчица замолчала на мгновение прислушиваясь к происходящему вокруг.

– Поговорить, – улыбнулась она.

Ведьма ухмыльнулась, отложила тонкую бечевку и ножницы в сторону.

– Ты мне голову не морочь, – произнесла она грубо. Поднялась, придерживаясь о край столешницы.

– Я никому не морочу голову, – оскорбилась Леся.

Ведьма скрипуче рассмеялась, покачала головой.

– Это ты отцу можешь говорить. Он поверит. А я, – она повернулась и выразительно посмотрела на девушку, – вижу тебя насквозь. Лживая. Избалованная. – припечатала словами. – Твоя душа темная.

– А твоя скажешь, нет? – ответила спокойно волчица.

– Ты на мои грехи не смотри, я за них уже расплатилась сполна. И не желаю больше брать на душу. Уходи, – отмахнулась и повернулась к плите.