Мой волк

Совсем тонкий. Едва уловимый.

– Ну что ты застыл? – Леся поманила меня. – Не веришь своему счастью, да? – спросила она смеясь. – И я не верю. Столько лет прошло. Думала, нас за что-то наказали боги. А они просто испытывали. Мить…

Я не знал, что ответить. Молчал, плотно сжав челюсти. Сорок лет мы ждали этого момента. Я ждал… И с каждым годом чувство ожидания становилось острее и острее, а разочарования – ярче.

Думал, буду испытывать ни с чем несравнимую радость, а меня сжирала ненависть. Ненависть к самому себе.

Как я мог предать их?! Как я мог предать пару и собственное потомство?!

Зверь находился в не меньшей растерянности, чем человек. Он довольно урчал, чувствуя запах потомства, как происходило всегда – волки остро реагировали на любую беременную самку стаи. Инстинкт защиты увеличивался в несколько раз. Он становился главенствующим, замещал свой собственный – самосохранения. Но в то же время зверь напоминал об Агате – скулил, тосковал.

– Ты так и будешь там стоять?! – Леся скинула с себя простыню, спустила ноги на пол, но я остановил ее.

– Отдыхай, – мне удалось произнести непослушными губами. – Спи. Дай мне немного времени, – попросил я и сделал шаг назад.

Не могу войти. Не могу коснуться волчицы. Кажется, я сразу отравлю их своим предательством.

– Ну хорошо, – волчица прилегла обратно. – Ты вернулся совсем или…?

– Совсем, – ответил я.

И мне показалось, что в вопросе скрывалась не просто дежурная фраза, а она имела двойной смысл.

И я убедился в этом чуть позже. Утром.

Леся молча уехала и вернулась спустя часа полтора.

– Я хотела преподнести тебе все в виде сюрприза. Торжественно. Да и вообще хотела, чтобы ты узнал первым, а уже после вся стая. Но получилась так, как получилось.

Пока тараторила волчица, я не сводил взгляда с букета в ее руках. Помещение быстро наполнилось ароматом свежести цветов и… едва уловимым запахом маленькой ведьмы.

– Смотри, тут сорок алых роз – как количество прожитых вместе лет.

Я словно держал в руках раскаленный металл. Мне было нестерпимо касаться колючих стеблей цветов. И я не дышал, боясь вдохнуть запах Агаты, что медленно убивал меня.