Мой волк

Вашей, конечно, – зашлась в хохоте старуха. И хохот не смолкал, пока пара не вошла в другую комнату – большую по размеру, пыльную и захламленную.

Ведьма с удобством восседала на огромном деревянном кресле. Грузная, с блеклым, словно размазанным лицом и пугающими своей живостью глазами. Левый от правого отставал – жил своей жизнью. И было непонятно, куда именно старуха смотрит.

– Что вам нужно? – она нежно гладила что-то живое, свернутое клубком, черное и матовое.

– Я хочу поделиться вестями, – ответил Платов.

– Делись, – разрешила ведьма.

– Есть молода ведьма о которой не знает ваш ковен, Верховная.

– Не удивил.

– Она проживает на территории стаи Рокотова, – старуха зашевелись, колыхаясь всем телом. – И их волк в ведьме нашел свою пару.

– Та-а-ак.

– Девчонка уже вынашивает потомство, – добавил Платов.

– Да ты что?! А не знаешь кого она ждет? – оба глаза сосредоточились на госте.

– Нет. Срок еще мал. Ведьма стихийная. Сильная.

– И необученная, – старуха перестала гладить своего питомца, и тут же над коленями поднялась плоская змеиная голова.

– Необученная и сильная.

– О-о-ох! – Верховная задумалась, причмокивая безобразными губами. – А зачем ты мне это рассказываешь? Зачем предаешь своих братьев.

– Месть, – коротко ответил оборотень.

– Ме-е-есть – это хорошо. Но стая твоих врагов сильная. Тронь и столько пыли поднимут. У-у-у… какая нам выгода? Какая мне выгода? – старуха оскалилась.

– Ты пополнишь ковен.

– У необученной, скорее всего, пустой помет.Никчемный.

Верховная скривилась, и оборотень тут же добавил:

– В моей стае уже растет ребенок ведьмы и волка.

– Папа… – выдохнула волчица.

– По рукам, – старуха протянула кисть с жуткими желто серыми ногтями.

– По рукам, – ответил оборотень и сжал сухую ладонь.

Глава 29. Агата

Я попросила – титан ушел. Не стал спорить или что-то доказывать – резко распахнул входную дверь, мягко закрыл ее за собой и направился к большому дому.

С уходом оборотня легче не стало…

В груди полыхало. Злость заменил страх и продолжил выжигать меня изнутри. Я присела на диван и тут же встала. Все, чему учила меня Мила сейчас не помогало. Никакие доводы разума не могли остановить слезы страха и отчаяния.

– Тиа, – позвала я шепотом, вытирая лицо, – помоги мне.