(Не) Сокровище капитана

Как так вышло, что капитан не смог уклониться от удара? Впрочем… На нем же живого места нет!

Нельзя об этом думать. Сейчас — нельзя. Не мой любимый мужчина сейчас лежит на столе, придерживая собственные выпавшие кишки. Просто еще один раненый после боя.

Я срезала с него одежду. Пленница подошла, положив ладони по обе стороны раны, застыла с отсутствующим взглядом.

— Кишечник не задет.

Быть не может! При такой ране!

Не веря ей, я посмотрела сама. Мысленно перебирала петлю за петлей, «разглядывая» со всех сторон.

— Вы правы. Но как это возможно?

— Лорд Ривз в наставлении для изучающих хирургию указывал, что примерно в пятой части случаев ножевых ранений живота внутренние органы остаются целыми. Кишечник сокращается, уходя от лезвия.

Да, такое наставление едва ли могло попасть мне в руки.

Значит, остается только срастить рану на животе и проследить, чтобы воспаление не распространилось по всему кишечнику: все же Генри едва ли потрудился помыть руки перед тем, как запихивать кишки обратно.

— Я зашью рану, а потом обработаю другие раны, ожоги и обморожения, — отчиталась Краун.

Да, так будет разумно. Швы удержат края, и их будет легче срастить. Я подала ей лоток с инструментами и шелком.

— Занимайтесь раной, остальным я пока займусь сама.

— Лорд Краун… подал голос Генри.

— У меня нет титула, — ответила она, не поднимая головы.

— Прошу прошения. — Он стиснул зубы, когда игла вошла в плоть.

Я покосилась на склянку с раствором опия. Добавить? Нет, Генри и так уже говорит не слишком четко, значит, я и без того выбрала чересчур большую дозу.

— Я правильно понял, что вошел в число тех везунчиков, которым удалось остаться с целыми кишками?

— Вы совершенно правильно поняли. Но опасность не миновала, внутрь живота могла попасть зараза и…

— Я постараюсь позаботиться об этом. — Я тоже продела нитку в иглу. — Прошу прощения, капитан, но некоторые раны сейчас я только зашью, а заживлю позже. Иначе у меня не хватит сил сдержать воспаление.

— А за переборкой уже наверняка очередь страждущих, — он зашипел сквозь зубы.

— Постараюсь помочь всем, кому смогу, — заверила его я.

Какое-то время в операционной стояла тишина, которую прерывал лишь звон инструментов о лоток да неровное дыхание раненого.

— Кто вас учил? — поинтересовалась Краун.

— Матушка.

— Удивительно. Я думал… — Она осеклась.

— Что подобный дар уникален?

— Как минимум крайне редок.

— Трудно судить.