Мои убийственные каникулы

 – Он кладет ладони мне на бедра и с урчанием их стискивает. – Покажи мне всю свою норку.

– С чего начать?

У него кривятся губы.

– Как насчет ванной?

– Пошли. – Я покидаю щель между Майлзом и холодильником и, включив свет, бреду на подгибающихся ногах по коридору, к ванной. Жестом зову его туда, он подчиняется – но заодно утягивает в ванную меня. Ставит у раковины, лицом к лекарственной полке с зеркалом.

– Видишь, вот я и в твоей ванной, – говорит он мне в волосы, водя кончиками пальцев по моим плечам, рукам. – Представь, как мы вместе чистим утром зубы.

Я задумчиво наклоняю голову, чтобы скрыть желание заорать «да!». Будто бы я не нахожусь всего в миллисекунде от того, чтобы кинуться ему в объятия – и там остаться.

Не получив немедленного ответа, он делает шаг назад и снимает рубашку.

– Ну а как сейчас? Так ближе к реальности, потому что я сплю голышом.

У меня ураганное размягчение мозга.

– Неужели?

– И тебе советую, Тейлор. – Он прижимается ко мне сзади и сквозь ткань моего платья раздвигает мне ягодицы своим каменным членом.

Мы дружно стонем, дружно упираемся руками в край раковины. – Если мы будем делить ложе – то есть не если, а когда, – то на тебе будет одна простыня. – Он ставит меня на цыпочки, обдавая мне горячим дыханием шею. – Ну, представила, как все будет, детка? Начала смекать, что все это всерьез?

– Начинаю.

Я слежу в зеркале за его лицом и замечаю на нем выражение облегчения. Он бурно переводит дух, как будто с самой стоянки задерживал дыхание.

– Слава богу, это уже кое-что.

 – Он разворачивает меня и смотрит мне в лицо. – Знаю, все происходит быстро, Тейлор. Лучше я сниму квартиру где-нибудь поблизости, чтобы не напугать тебя до смерти. Если я буду чересчур напирать, ты выгонишь меня на ночь. Я буду появляться ровно настолько, насколько ты пожелаешь. Но в один прекрасный день мы все-таки навалим поверх твоих диванных подушечек мое мужское барахло и заживем вместе. В нашем гнездышке. Когда ты будешь к этому готова.

Не собираюсь я позволить ему снимать квартиру, но признаваться в этом тоже пока что не намерена.

Потому что он уже впился губами мне в рот и выводит меня из ванной, подталкивает в спальню – и все это аккуратно, неторопливо. Прежде чем мы валимся на кровать, Майлз прерывает поцелуй, поднимает голову и оглядывает комнату, вдыхает ее запах, нюхает мою шею.

– Яблоки.

Я трусь носом о его горло.

– Пот.

Его утробный смех вызывает у меня дрожь.

– Есть над чем поработать.

Я стягиваю через голову платье.