Мои убийственные каникулы

– Ты настоящая красавица, любимая, – говорит он мне в ухо. – Обалдеть, какая ты красавица.

– И что с того? – Я уже вся трясусь, еще немного – и из глаз хлынут слезы. – Это не значит, что ты должен меня преследовать, Майлз.

– Я вот что тебе скажу, Тейлор… – Следует долгий чувственный поцелуй. – Где ты, там и я.

– О… – Я смотрю на его уникальный, потрясающий рот, борясь с желанием снова в него впиться. Разумеется, без малейших обязательств. Вся эта ситуация – полный абсурд. – Предлагаю обсудить это в Коннектикуте.

– Мы обсудим все, что ты пожелаешь. Только учти, никуда я не отчалю.

Что за унизительное желание – очутиться на коленях у этого невозможного упрямца?

– Ты всегда такой упорный?

– Всегда. Даже когда не надо.

– Как это понимать? – бормочу я с трепещущим сердцем. Прекрати трепетать!

– А так, что стоило бы меньше упрямствовать, когда мне подворачивается самое прекрасное, что только бывает в жизни. – Сейчас в его голосе слышно искреннее сожаление.

– Я не неодушевленная собственность, чтобы держать меня взаперти.

– Зато я – собственность. Твоя. – Он касается губами моей скулы. – Со всеми потрохами.

Я, конечно, смущена, но вопреки самым благонравным намерениям меня сильно к нему влечет, и я прикусываю губу, чтобы не выдать свои чувства верещанием, когда моя грудь расплющивается об его железную грудь.

– Я очень ценю эти твои… речи.

Настолько широкой улыбки я от него не ждала.

– Ты сказала «серьезные отношения».

– Сконцентрируйся на другом."

"– Нет уж, Тейлор, моему лазерному лучу не прикажешь. – Он становится серьезным. – Мы испытали за пять дней больше, чем большинство испытывает за год совместной жизни.

Я испуганно оглядываюсь и вижу возвращающихся к своему фургону мамашу с папашей и их троих отпрысков, нагруженных наборами еды и напитков «Хэппи мил».