Мой учитель Лис

Получается, что как минимум он свидетель! Жаль, что не преступник, но увы, не всё сразу, дайте время, быть может, слепая Фортуна кинет кости и на мою сторону. Распевать ему тогда за решеткой до скончания века…

— Итак, невысокая, бледная, не очень красивая, но с достоинством, скромно одетая и… — уточнил мой учитель.

— Право, не хочу вводить вас в заблуждение, джентльмены. — Покачивая третий или четвёртый стаканчик джина, енот Дрю уже начал проливать капли на себя же, но говорил на удивление внятно. — Я бы сказал, что она выглядела напуганной.

— Думаете, они от кого-то бежали?

— У них не было с собой ни чемоданов, ни саквояжей, ни пакетов, ни свёртков, так не бегут. Уж поверьте! Мне довелось раз двадцать менять место жительства из-за проблем с полиц… упс! Лишнее болтаю.

— Ещё по пятьдесят? — Лис набулькал хозяину лавки и долил полглотка себе.

Но, прежде чем они выпили, я, стоя у окна, заметил мелькнувшую мимо лавки фигуру.

— Сэр! По-моему, это тот испанец!

— Хулио Педро Гомес, — не оборачиваясь, подтвердил енот.

По морде мистера Дрю пробежала брезгливая тень, будем надеяться, он и вправду порвал с преступным прошлым. Хотя, пресвятой электрод, какое там порвал, если он только недавно пытался всучить нам голимую контрабанду.

— Что ж, приятель, вы очень нам помогли, — глядя вслед удаляющемуся силуэту, пробормотал месье Ренар.

— В погоню?! Я с вами-и…

— Разумеется, — уважительно согласился Лис. — Допивайте уже и догоняйте нас!

— Полторы минуты, — клятвенно пообещал изрядно поддатый енот, нежно обнимая уполовиненную бутылку. Впрочем, стоило нам развернуться к дверям, как сзади раздался немузыкальный храп.

Мы покинули гостеприимную табачную лавку, причём, выходя последним, мой наставник заменил табличку «Учёт» на «Закрыто». Он отлично знал, что делал. Естественно, ждать мы никого не собирались, уж тем более задрыхнувшего бывшего полосатого уголовника, до ушей налитого можжевеловой водкой.

"Мистер Педро Гомес шёл упругим спортивным шагом матадора чуть меньше четверти мили впереди нас. Он не оборачивался, поскольку либо был невиновен, либо самонадеян, либо и не задумывался о слежке. Мы прошли за ним два квартала на юг, задержавшись буквально на минуту, когда Лис передал короткую записку первому же попавшемуся на пути кебмену.