Мой учитель Лис

Вас, как я понимаю, интересует не столько сам дьявол, сколько то, что мы тут делаем, верно? Я объясню, мы расследуем таинственную смерть голубей и пытаемся оправдать нашего давнего приятеля Луи.

— Какого дьяв…

— Майкл, её точно клинит, подай леди воды.

Я потянулся было к кувшину с водой на прилавке, но в этот момент в руках женщины сверкнул хирургический нож.

— Она не хочет пить, — уныло констатировал Лис. — Что ж, быть может, тогда вам стоит сдаться полиции? Невооружённым глазом видно, что вы планировали подвести вашего соседа-пекаря под статью, а пока суд да дело, преспокойно выкупить прикормленное местечко.

Да, да, я отметил в вашем доме ряд запахов, нехарактерных для аптеки, а конкуренция французской и бельгийской выпечки давно известна всему миру. Я бы понял всё и, наверное, даже простил. Такая решительная женщина замужем за бесхребетным мужем, который даже не может поставить на место обнаглевшего покупателя мази, — это, наверное, тяжело, да?

Миссис Тревор издала горловой стон.

— Но жертвой вашего яда, того, который вы всыпали в тесто для пончиков, могли стать люди.

Не бесхозные голуби, а живые люди. И что ещё страшнее, мог пострадать мой ученик, старая ты стерва!!!

Клянусь, я впервые видел его в такой ярости. Янтарные глаза горели, зубы оскалены, кулаки сжаты, шерсть на загривке встала дыбом, он выглядел так страшно, что вряд ли бы вызвал желание помериться силой даже у циркового борца. Женщина отступила назад, выставив скальпель.

— Что ж, Майкл, всё, что могли выяснить, мы выяснили.

Пойдём? — Мой учитель легко перемахнул через прилавок, я не столь элегантно выкарабкался следом. Думаю, мы прошли шагов пять, не более, как сзади раздался дикий визг, и жена аптекаря кинулась в погоню.

— Где улика? Убью!

Месье Ренар как-то очень точно двинул бедром, отталкивая меня в угол, и совершенно испанским тореадорским финтом пропустил мимо себя преступницу, с ходу попавшую в дверях в объятия добермана Гавкинса. Острый скальпель в её руке вспорол длинную полосу на рукаве безукоризненного мундира сержанта.

— Я тебя убью, грязное ты животное! Ненавижу, ненавижу этих человекоподобных тварей!

— Вы только что совершили вооружённое нападение на сотрудника Скотленд-Ярда, — жутким свистящим шёпотом сквозь зубы процедил Гавкинс. — И чтоб вы знали, миссис, в приличном обществе о таких, как я, принято говорить «близкие к природе».

— Но… я… не вас имела… хотя вы и… но не в этом смысле, — пыталась что-то там кудахтать жена аптекаря, когда её уводили в отделение.