Мой сводный идеал

У нас будет братик, или сестричка, правда, Руслан? ― нервно хохотнула я.

Затем вытерла слезы, которые накатили по двум причинам: первая ― я очень переживала за папу, за Катю и за ее беременность, а вторая…

О ней мне даже подумать стыдно.

И не буду думать.

Я не могу позволить себе в такой момент думать о своей личной жизни. Сейчас самое главное, чтобы с Катей и ребенком было все в порядке.

Мы уговорили папу остаться дома. Хотя он уже успел вызвать такси, и Руслану пришлось выйти из дома и заплатить водителю за ложный вызов.

Дома мы поддержим его, какой бы ни была новость из больницы. А там он просто сойдет с ума.

Отпаивали его горячим чаем, заговаривали зубы на разные темы. Это, конечно, не помогало, но он хотя бы перестал рваться в больницу. Сидел ни живой, ни мертвый за кухонным столом, без конца глядя на экран телефона.

Я поднялась на второй этаж, чтобы проверить как там Тимур, но его комната была заперта, оттуда доносились удары по боксерской груше. Я постучалась несколько раз, позвала его, но он не открыл ни мне, ни, чуть позже ― Руслану.

Я сварила всем кофе, Лика сделала бутерброды, Руслан помог накрыть на стол, включили телик, чтобы он хотя бы фоном отвлекал, и тут в папиной руке зазвонил телефон.

Он прислонил его к уху так быстро, что я даже не успела моргнуть.

Я убавила звук на телике, и мы все с замиранием сердца следили за реакцией папы.

Голос в трубке что-то говорил, нам было не слышно. Папины глаза расширились и замерли в одной точке, он быстро задышал, в какой-то момент медленно смял в руке салфетку, затем поджал губы, зажмурился, впился пальцами в переносицу, и … я впервые в жизни увидела, как папа плачет.

― С-спасибо, Алексей Леонидович, ― дрогнувшим голосом сказал он и вытер мокрую щеку. ― Я… я могу увидеть ее?

― ***

― Да… Да… Я с-сейчас… Сейчас приеду.

Папа положил телефон на стол, закрыл глаза и медленно втянул в себя воздух.

Я, Лика и Руслан переглянулись. Мы боялись задать пугающий вопрос, который, я уверена, обжигал язык у каждого из нас. Молча смотрели на папу, пока не понимая, что случилось с Катей.

― Остановили… ― едва слышно обронил папа, и, устремив мокрые глаза в потолок несколько секунд помолчал.

О чем он там мысленно говорил с богом, мне было неизвестно, но по его благодарному взгляду я поняла: старик, наблюдавший за нами с небес, все-таки услышал его молитвы.

― Дядь Саш… ― осторожно сказал Руслан, с тревогой глядя на него.

Папа прерывисто вздохнул и через силу улыбнулся.

― Кровотечение остановили.