Мой сводный идеал

Перекинув через голову кофточку и оставшись в одном лифчике, второкурсница смущенно прикрыла симпатичную грудь и покраснела.

― Ай, молодца! ― входя в гостиную, широко улыбнулся Левша и сел на пол. ― Я тоже играю!

― Эй, ты или играешь, или выходишь из комнаты! ― обратилась ко мне незнакомка с короткими розовыми волосами и скрестила на груди руки. ―  У нас тут такие правила!

― Окей, ― я залпом выпил виски, с грохотом поставил на стол стакан и сел на пол. ― Играю!

После трех кругов в «Дурачка на раздевание» при мне осталась вся моя одежда.

― На меня тоже раздайте! ― вдруг послышался голос с лестницы.

Я обернулся и увидел Одинцову.

Алина грациозно вышагивала к нашему кругу пьяных и полураздетых безумцев. На ней было белое обтягивающее платье из такой тонкой ткани, что можно было пересчитать ребра, и туфли на высокой шпильке.

Действительно, парни не соврали, ее внешность и впрямь претерпела ряд изменений.

А потом мой взгляд скользнул к ее груди, и… она и правда была без лифчика.

― Привет всем, кого еще не видела, ― улыбнулась Алина, словно нарочно не замечая моего присутствия, и села в круг напротив меня."

"«Если она проиграет два раза, то… останется в одних трусиках?» ― почему-то подумал я, заметив, что на ее волосах не было резинки, которую она могла бы снять, а на теле ― ни одного украшения.

И это понимал не только я, но и все парни, сидевшие в кругу. Во время игры ее валили со всех сторон. Никому из игроков не подкидывали столько карт, сколько кидали Одинцовой.

Она продержалась два круга, но на третьем ее оставили без капронок. А на следующем ― мне пришлось снять с себя футболку.

― Вау-у, Тимурка! ― Суворова пару раз сжала мышцы на моей руке. ― Какой ты у нас крепкий, оказывается.

Одинцова кашлянула и ужалила Суворову взглядом.

― А что, нельзя? ― нагло улыбнулась ей та. ― Вы же вроде как расстались, я правильно понимаю?

― А что, если нет? ― взгляд Одинцовой впервые за весь вечер переместился на меня. Она закусила губу и не глядя в свои карты кинула на пол бубнового туза.

― Черт, опять она отбилась! ― проворчал Леха.