Мой сводный идеал

Глаза были закрыты от света, а рот широко открыт. Как будто это кадр из порнофильма…

Глава 43

Тася

― Андрей Олегович, постойте! ― кричала я, мчась за ним по коридору, как сумасшедшая, и расталкивая локтями студентов.

Наконец, я ухватила его за рукав пиджака.

― Андрей Олегович, мне нужно с вами срочно кое-что обсудить, ― запыхавшись, сказала я, глядя в его глаза. Холодные как лед и озлобленные.

― Нам не о чем с вами говорить, Совенкова. Отпустите! ― Он отдернул руку и быстрым шагом направился к своему кабинету, у которого собралась толпа старшекурсников.

Я догнала его и зашагала рядом.

― Ты понимаешь, что меня просто подставили! ― тихо проговорила я, озираясь на студентов. ― Мой сумасшедший брат сделал это фото! Он был пьян. А когда он пьян, его всегда тянет на приключения.

Я дернула его за рукав, а он снова резко отдернул руку и покосился на студентов.

― Андрей, я клянусь тебе, что говорю правду, ― я перекрестилась и поймала на себе его взбешенный взгляд.

― Совенкова, прекратите это цирк! Немедленно! ― прошипел он и сморщил губы.

― Ну, подумай сам, зачем мне отправлять тебе такое фото? Или ты думаешь, что я целовалась с тобой в машине, а спустя час кувыркалась с кем-то в своей кровати? Так-то у меня есть чувство собственного достоинства! ― фыркнула я. ― Разве там по моему лицу не понятно, что меня застали врасплох?

― По твоему лицу понятно, что ты отлично проводила время с голым парнем, ― сказал он, глядя перед собой.

― Да он был не голый! ― повысила голос я и снизила тон.

― У вас все? ― остановившись у кабинета, он развернулся ко мне и скрестил на груди руки.

― Нет, ― упрямо сказала я. Глупо надеялась, что он сейчас впустит в кабинет группу и уделит мне еще хотя бы пару минут.

― У меня занятие. ― Андрей вставил ключ в замочную скважину и добавил: ― Да, кстати, ваша практическая ни на что не годится. Переделайте, чтобы я допустил вас к зачету.

Он вошел в кабинет и решительно прошел к своему столу. За ним хлынул народ, а я осталась стоять посреди коридора как парализованная.

Череда унижений и страданий никак не могла оставить меня в покое.