Мой сводный идеал

Точнее, бывшей команды…

«Тим, если ты шлем с перчатками продавать надумаешь, то имей в виду меня, окей?»

Прочитав это сообщение, я почувствовал, как мое тело налилось свинцовой тяжестью, как онемели руки, ноги.

Вот так и бывает в жизни: еще вчера ты востребованный спортсмен, подающий огромные надежды, а сегодня тебя готовы растащить по кускам.

Молча отодвинул от себя тарелку с творогом и перевел взгляд на окно. Свет фонарей освещал наш двор. Я задумчиво наблюдал, как сильный ветер раскачивал кроны сосен, как в стекло бил снег с дождем, и в душу резко хлынули отчаянье и злость на себя самого.

Мой взгляд упал на бутылку Hennessy. Она была нетронутой и безумно дорогой. Кажется, этот коньяк подарили дяде Саше коллеги, и он долго берег его для особого случая.

Надеюсь, он не сильно огорчится, если я сниму с него пробу.

Нарезал лимон, взял стакан и бутылку, поднялся со всем этим добром в свою комнату и включил музыку.

Не помню, когда я в последний раз пил. Даже на похоронах отца воздержался, потому что пообещал ему, что у меня на первом месте был, есть и всегда будет спорт. Но сегодня душа просто требовала хотя бы одну рюмку коньяка.

Затем еще одну. И еще. И еще.

― Тук-тук, можно? ― в комнату заглянула мама. ― Руслан с Ликой помирился… ― вздохнула она, закрывая за собой дверь. ― Не знаю, к чему все это приведет…

Мама взглянула на грушу с рваным изображением Чиполлино, покачала головой, подошла к кровати и села рядом со мной.

― Тим… Я хотела с тобой поговорить на очень важную для меня тему… ― сказала она и резко замолчав, пододвинулась ближе и принюхалась ко мне. ― Ты что пил?

― Пил, ― кивнул я.

― С ума сошел? Тебе же нельзя! У тебя соревнования на носу! Ты вообще понимаешь, что тво…

― Не будет никаких соревнований, ― перебил я. ― Сегодня меня выгнали из секции.

― Как это выгнали? ― мама округлила глаза до размера монет.

Я кивнул.

― Ну… и ладно… Ты знаешь, и слава богу! ― воскликнула мама. ― Сколько можно подставлять свое тело под удары?

― Тебе не понять, ― проворчал я и потянулся за бутылкой, лежавшей на полу.

― Хватит! ― гаркнула мама, вырвав ее из руки. ― Это не повод хвататься за бутылку. Ты еще закури!

― А есть? Если есть, то я с радостью, ― пошутил я.

Мама развернула к себе мою голову и положила холодные ладони на щеки.