Мой палач. Реквием (СИ)

— Я верила тебе, Тимур! После всего верила. Забыла ад, чтобы только быть с тобой! Я так боялась тебя тогда, но дала нам шанс, а ты меня в преисподнюю опустил. Я думала, ты от мести отказался ради меня, но нет. Ничего, я все понимаю, я это заслужила, но Амели я забыть не могу! Она была невинной. Совсем ребенком, Бес! Лучше бы ты меня убил, а не ее. Меня!

Бес молчит, и я продолжаю. Как вспоротая рана, слова льются из меня, разрезая остатки души. Мне нечего уже боятся, поэтому я говорю так, как чувствую прямо сейчас.

— Я знаю, любимый, я дочь твоего врага, я сама твой враг, но хоть каплю милосердия прояви. Я хочу к Амели на могилу. Можешь меня рядом закопать. Мне так легче будет. Ну, пожалуйста! Я к дочери хочу!

Ору на него, но Бес не отвечает. Смотрит на меня страшно, прожигая взглядом, после чего выдыхает тяжело, и просто выходит за дверь, громко ею хлопая.

Я же заваливаюсь на кровать, рыдая. Как он может быть таким спокойным…как?! Он мне не верит, тогда как Бес мог убить нашу дочь, если не верит в ее существование?

Глава 20

Одевшись, сажусь на край кровати и обхватываю голову руками.

Все словно перемешалось, и я не знаю, что теперь будет. Амели. Я так мечтала увидеть хотя бы ее могилу, но Бес и этого не позволяет.

Почему, Господи, ну почему конечно я не знаю.

Постепенно жуткая головная боль проходит и ломота в теле тоже. Не знаю, с чем это связано, но кажется, я просто отхожу от того проклятого наркотика. Я была зависима от него и сильно, все эти дни Бес не выпускал меня из комнаты, чтобы я преодолела эту чертову зависимость.

Мне очень стыдно. Я так опустилась, но и поделать ничего не могу. Я сломалась, не выдержала, и теперь я просто хочу к Амели. Не могу больше страдать. Просто не способна.

Ближе к обеду Маргарита приносит еду, которую я не трогаю, отвернувшись к стене. Мне ничего не хочется уже. Совсем ничего.

— Детка, поешь, тебе лучше станет.

— Не станет. Не надо еды. Не приносите больше.

— Господин Бесаев будет беспокоиться.

— Нет. Ему все равно! Бес уже мечтает, чтобы я поскорее сдохла!

— Ты ошибаешься, милая.

Так, как Тимур за тебя никто не переживает. Все эти дни с тобой сидел, пока тебе плохо было. Он один только.

— Уйдите. Идите вон!

Маргарита только головой качает и выходит. Хлопает дверь за ней, а после еще раз, и я уж думаю, Маргарита снова вернулась, но обернувшись, вижу мальчика на пороге. Маленький, лет шесть ему где-то, он с интересом смотрит на меня…как на подопытную мышку.

Я же застываю, видя его.