Мой палач. Реквием (СИ)

Внизу все гореть начинает, когда вижу ее соски стоячие, и грудь аккуратную через тонкую ткань. Осиная талия, округлые бедра и плоский живот так и манят прикоснуться, а я на месте стою. Не шевелюсь даже."

"Ощущение такое, что просто с ума схожу, но притронутся к мотыльку не могу. Словно руки мои горят, боюсь снова сделать ей больно, и это блядь, не проходит!

Все что могу — завернуть девочку в одеяло, чтобы не смотреть. Чтобы не провоцировала, но хуже другое — оказывается, я не могу и уснуть с нею рядом. Мне хреново, я боюсь Асе сделать больно, хоть как-то навредить, но эта чертовка начинает сама ко мне ластится, просто-таки приглашая черного суку-демона на торжество!

Гораздо проще мне было с ней раньше, когда я был “хорошим”, ведь тогда Ася часто ко мне первой цепляться начинала.

Точно кошка, кукла просила ласки, которую я для нее не жалел, однако то была маска, которую я надевал, чтобы ее не пугать.

Теперь же мне самому сложно, когда я знаю, что Ася уже не видит во мне “хорошего”. Она видит во мне все такого же монстра, чудовище, которое над ней издевалось.

Демона видит, который ее на цепи, как собаку держал, а после в яму холодную сбросил.

Сейчас же, среди ночи рядом с ней я пошевелится даже не способен. Мне дышать тяжело, я спать не могу. Ася пытается ластится ко мне, а я не могу ответить тем же. В голову то и дело кадры лезут, как она на коленях стояла передо мной. Слабая, рыдающая, дрожащая от ужаса и от меня…

Как я издевался над ней, как жестоко ранил, казнил, а после вернул к жизни.

Я не забыл все это, и она тоже. Это всегда будет между нами, но в первую ночь без маски я открыться ей просто не могу.

Кукла спать укладывается, а я как у мины лежу. Тронуть ее не смею, тогда как все тело до одури жаждет ее! Каждую клетку целовать, но сам себе не позволяю. Нельзя! Она боится, хоть и старается. У меня только один шанс, такой хрупкий, который я просто не могу запороть, снова потеряв ее доверие.

К несчастью, мотылек в одеяле долго не засиживается, и все равно прилезает ко мне на руки.

Она так делала эти полгода, когда я притворялся тем, кем не являлся.

Теперь же Ася все равно ко мне пришла грется, уткнувшись носом в торс.

В этой тишине я гладил ее по волосам понимая, что выбрав эту девочку, стал предателем, а предателей в моей семье никто не прощает.

Их убивают.

Глава 3

Просыпаюсь от того, что меня кто-то целует. В шею! Так горячо и жарко, немного покалывая, что я тут же расслабляюсь. Приятно, мне очень приятно и сладко.