Мой палач. Реквием (СИ)

У меня молока н…не было еще, я за смесью п..пошла, а вернулась, нет дочки. Нет Амели. Кровь одна только. Ее кровь.

Показываю ей окровавленного мишку, которого держу в руках, и снова плачу. От слез все расплывается. Мне больно. Мамочка, как же мне больно!

— Спаси и сохрани! Девочка, за что? Неужто он способен на такое?

— С…способен.

Глотая слезы шепчу чувствуя, что еще немного и умру. Живот болит, грудь ноет, а в сердце дыра невосполнимая.

— Так, сейчас полиция приедет, расскажешь все, что знаешь! Его найдут. Посадят за такое!

Усмехаюсь горько.

— Не найдут. Не посадят. Не надо, не надо полиции.

Срываюсь с кровати. Выбегаю из палаты мимо шокированных медсестер и мамочек. За мной только теть Люба бежит. Едва успевает.

— Стой, ты куда?

— Мне уйти, уйти надо. Срочно! Нет времени. Не могу больше. Не могу я.

— Аня, да что ж ты делаешь, совсем с ума сошла? Куда ты пойдешь?! Даже суток после родов не прошло. У тебя же сил нет. Посмотри, едва ли ходишь!

— Мне все равно! П...плевать мне на себя! Пошли.

Вещи помогите собрать.

Я выхожу из больницы уже через минуту, накинув куртку. Знаю, если полиция приедет, только время потеряю, которого у меня и так нет.

Кажется, успокоительное на меня не действует, так как я вообще не чувствую ничего. Ни жжения после родов, ни дикой усталости, ни-че-го кроме боли!"

"Это все неважно. Я думаю про Амели. Про мою девочку, с которой этот подонок так жестоко обошелся. Лучше бы со мной, со мной, не с ней Бес, только не с ней!

Я знаю прекрасно, что полиция ничем не поможет.

Его не найдут, против него нет оружия, нет закона. Месть, вот теперь и во мне она играть начинает, пульсировать в висках, течь по венам невыносимой адской болью. Я наконец, понимаю ее вкус, и он мне ох как нравится! Холодная, жестокая, лютая месть, которая закипает в моей крови к нему. К этому чудовищу, которого я дура, еще и любить смела. Я думала, что монстр стал хорошим, тогда как он доказал мне снова, что я ошиблась.

Нет в Басаеве света и добра, только зверь там сидит страшный, который ради своей мести даже на ребенка смог поднять руку.

На своего, своего ребенка, Господи!

В этот момент хорошая девочка Ася сдыхает. Она умирает от конвульсий, и во мне что-то еще рождается. Темное, страшное, звериное.

Вещь без души и имени. Тварь, которую Бес так себе и хотел. Только не та покорная малышка, которая зверя страшного боится, нет. Во мне мать теперь говорит. Сука, которая хочет глотку перегрызть за свое дитя этому демону.

Ненависть.