Мой палач. Реквием (СИ)

Я просто хочу быть счастливой с ним, несмотря ни на что и кажется, у нас получается.

— Папочка, Эмир не дает мне его машинку иглать!

Мы на пляже гуляем. Амели, как обычно дразнит Эмира, а после идет к Бесу жаловаться. Кутаюсь в легкую накидку, ступая босиком по горячему белому песку. В лицо дует теплый ветер. Мне так спокойно и хорошо. Наконец-то я счастлива. Со своим Бесом.

— Птичка, у тебя кукол целая гора. Зачем тебе машинки?

Дети носятся вокруг Тимура, пока он не ловит их обоих и не подхватывает на руки. Его руки зажили через три месяца, но остались жуткие шрамы, которые я иногда целую, слыша рычание зверя.

Бес злится, когда я так делаю, а я не могу. Я эту боль ему причинила, это уже моя вина, за которую себя корю, но Бес говорит, так было нужно. Нам обоим. Говорит, что больше не злится, простил, ведь уже наказал меня за это в нашу первую ночь примирения, когда мы не спали ни минуты, наслаждаясь друг другом до утра. Конечно, это было вовсе не болезненное наказание, а такое, от которого я плакала только от удовольствия. С ним.

— В чем дело, Эмир?

Наклоняясь к мальчику, спрашивает Бес, а я любуюсь им. Красивый, высокий крепкий мужчина, Тимур привлекает к себе, как магнит притягивает и я ночами отлипнуть от него не могу.

Мы как голодные звери и это не проходит. Все насытиться не можем, любим сильно и Бес делает все для того, чтобы я забывала о страхе, оказавшись с ним наедине, потому что я в ласке его купаюсь, в нежности и страсти, от которой живот таранят миллионы бабочек.

— Папа, скажи Амели, чтоб не дразнила.

Я взрослый, пусть с куклами играет! А ты, чуть что, к папе бежишь жаловаться!

— Папочка, он вледный!

Слышу заливистый смех детей, которых целует Тимур как раз в этот момент.

— Эмир, она маленькая. Будь мудрее с сестрой. Поделись.

— На. Мне вообще не жалко!

— Давайте, руки пожали и бегом к маме.

Насупившаяся Амели начинает громко гоготать, когда Тимур щекочет ее и быстро пожимает руку Эмиру, после чего муж их отпускает и дети несутся ко мне, как маленькие ураганы.

"

"Накормив детей, мы с Тимуром остаемся вместе на террасе. Мы часто вместе. Иногда молчим, иногда говорим. Обо всем на свете, хотя часто Бес просто слушает, как я тараторю, но даже так постепенно я узнаю его душу.

Не ошиблась я, хоть и боялась сильно сделать ошибку. Есть у зверя сердце и душа, она просто за таким жестким панцирем спрятана, который Бес только для меня приоткрывает.

— Ты хочешь вернутся к музыке, Ась?

Я сижу рядом с Бесом, положив голову ему на плечо.