Мой папа - плейбой

От этого хотелось кричать!

— О том, что случилось.

— Ты меня бросил. Нас… бросил. Все просто.

Наверное, он бы что-то сказал, да только в приемной они были не одни. Богдан проглотил готовые сорваться с языка слова и, чуть вздернув бровь, уставился на нее, не мигая.

— Ольга Павловна? — отвела взгляд Рита. — А я думала, уже все ушли.

— Ну, как же это… Вперед начальства! — возмутилась секретарша и промокнула пот бумажной салфеткой.

— Да я, в общем-то, тоже все.

— К деду, наверное, отправитесь?

Рита покосилась на Богдана и вздохнула:

— Теперь только утром.

— Хороших вам выходных.

Рита вымученно улыбнулась и пошла дальше. В лифте было немного прохладнее, чем в остальных помещениях, но близкое присутствие Связерского заставляло Риту обмахиваться сложенными в стопку бумагами, чтобы не свалиться от теплового удара.

— Я уже тут ни черта не помню… Здесь есть какой-нибудь ресторан? Или… я не знаю.

— Ну, нет! Я никуда не пойду в таком виде, — запротестовала Рита, подстраиваясь под его широкий уверенный шаг.

— Тогда что ты предлагаешь? Поговорить на улице?

Рита переступила через протянутый по тротуару поливочный шланг и тяжело вздохнула.

— Ты ведь не отцепишься?

— Нет, — стиснул зубы Связерский.

— Ладно. Тогда поедем ко мне. Мне нужен душ и кондиционер. И что-нибудь выпить.

— Эй, ты куда?

— Так в подземку. А ты думал, меня ждет за углом Мазератти?

— Ну, а почему бы и нет? Я плачу…

— Заткнись! Вот сейчас просто заткнись! Если ты попрекнешь меня алиментами, то упадешь в моих глазах ниже некуда.

— А я и не думал попрекать! — огрызнулся Богдан. — Ты имела на мои деньги полное право.

Рита оглянулась, прежде чем ступить на эскалатор. Может, и хорошо, что он так её бесит. Это здорово прочищает мозги. Напоминает о том, почему ей не следует по нему сохнуть. Нет, как же все-таки неожиданно… Его приезд, ее реакция! Она ведь практически убедила себя, что поступила правильно. Бежать от него — лучший выход. Потому что, находясь рядом — она словно теряла голову. Вот и теперь по телу его взгляд ожогами.

— Я не брала ни копейки из тех денег, что ты давал Марку. Мне не нужны были твои подачки. А вот мой сын… ты прав. Он имел право. Так что, не переживай. Каждая копеечка на счету. Ждет его совершеннолетия.

Желваки прокатились по скулам Связерского и замерли.

— И на что же ты жила все эти годы?

— Хорошо жила. Не беспокойся, Марк ни в чем не нуждался.

— Кто тебе помогал? Мать?

В тоннеле загрохотало. Воздух как будто завибрировал.