Мой папа - плейбой

Похоже, Богдан позарился на Чупа Чупс.

— Привет.

— Привет, — выдавила из себя Рита, игнорируя поднявшийся в ушах шум. — Что… что ты здесь делаешь?

Связерский перевел взгляд на заинтересованно поглядывающего на него Игоря и неторопливо вновь вернулся к ней.

— Нам нужно поговорить.

— Хм… Я думала, мы уже все обсудили.

— Это вряд ли…

Нервно закусив губу, Рита покосилась на помощника и, тяжело вздохнув, распорядилась:

— Распусти всех. Один черт работать в такой жаре не получится. И сам можешь ехать.

Игорек кивнул.

Подмигнул начальнице и напоследок пообещал поработать над ее просьбой. Дверь за ним захлопнулась, и Рита осталась один на один с Богданом. Ее кабинет не был тесным. Но Связерский, кажется, занимал собой каждый его миллиметр.

— Чудесное местечко. Только здесь жарко, как в аду.

Рита отвернулась под предлогом наведения порядка на столе, чтобы скрыть то, что чувствовала на самом деле. Вообще-то она всегда считала, что дьяволу-Связерскому в аду комфортно, как в санатории. Самое место ему в аду… Но после того, как выяснилось, что он не знал о смерти их не родившегося ребенка, её к нему отношение претерпело некоторые изменения.

Нет, оно не поменялось кардинально. На самом деле этот факт менял не так, чтобы много. Но все же… все же что-то менял."

"Не сказать, что она ему сразу поверила. Трудно снова поверить человеку, веру в которого ты уже однажды утратил. Но его глаза… его больные, совершенно потерянные глаза — врать не могли. Все чаще Рита задавалась вопросом — как бы изменилась ее жизнь, если бы Богдан тогда был с ней рядом.

И, несмотря на то, что у нее не было абсолютно никакой уверенности в том, что он бы примчался, не думать об этом она не могла.

— Сломалась система кондиционирования. Думаю, для разговора нам лучше перебраться в местечко попрохладнее. Хотя я не понимаю, о чем нам с тобой говорить.

— Ну, ты и не отказываешься. Значит, мы неплохо продвинулись.

— В чем? В чем мы неплохо продвинулись? Ну, о чем ты говоришь?

Рита подхватила портфель и двинулась мимо Богдана к выходу.

Но он ее обогнал, обдавая изысканным ароматом духов и разгоряченного тела набитого под завязку тестостероном мужчины. Каждая клетка, каждый чертов нерв в ней откликались на его близость. Давным-давно Связерский стал ее наваждением, и стоило признать — с тех пор мало что изменилось. Она пыталась встречаться с другими мужчинами. Более взрослыми, степенными и ответственными. Но ни черта не получалось. И теперь Рита понимала, почему.