Мой папа - плейбой

— Эй… Здесь, наверное, опасно… — робко возразила Рита, за что-то зацепившись каблуком.

— Трусишка. Я здесь частенько бываю… Осторожно, тут где-то проволока…

— Да где — здесь?

— На восемнадцатом этаже. Дойдешь?

— Ты хочешь забраться на крышу?!

— Почему нет? Оттуда, знаешь, какой вид открывается? Сумасшедший просто…

Рита снова споткнулась и, чтобы не упасть, вцепилась в Богдана. А тот неожиданно зашипел.

— Что? Тебе больно? На тренировке поранился, да?"

"— Угу, — горько хмыкнул Связерский. — На тренировке, как же… Господи, как хорошо, что я их больше никогда не увижу!

По плечам Риты пробежал холодок.

— Кого?

— Родителей. Кого же еще? Глаза бы мои на них не смотрели… Зачем только пришел, спрашивается? Думал… пожрать им, хоть, принести. Тортик к дню рождения сына… А, не бери в голову, — отмахнулся. И себе и ей запрещая об этом думать. Но она не могла. Не могла забыть. Рите было его до слез жалко. А еще она гордилась! Так гордилась им…

— Бодь… — прошептала Рита, чуть сильнее сжимая его сильную руку в мозолях.

— А что, скажешь, нет?

— Нет… У тебя я есть. Я тебя люблю, Богдан. И, наверное, всегда любила.

И тогда он ее поцеловал. В кромешной темноте, где-то между третьим и четвертым этажами заброшенного нерадивыми строителями недостроя. В воздухе пахло строительной пылью и страстью.

— Знаешь, что мне всегда в тебе нравилось?

— Нет…

— С тобой мне никогда не нужно было притворяться, что я тот, кем я не являюсь. Пойдем! — скомандовал он и вновь потащил ее вверх по лестнице.

— Постой, Бодь… Я ведь не чертов хоккеист. Для меня такие подъемы — убийство.

— Мы только на десятом, неженка, — поддразнил Риту Богдан.

— Не могу. Нужно отдохнуть… Еще и ноги растерла.

— Иди, пожалею…

— Бо-о-о-дь. Бодя… — шептала между поцелуями.

— Легче?

— Немножко…

— Тогда я тебя понесу!

И не успела Рита возмутиться, как он подхватил ее на руки и правда понес вверх по лестнице. Его тренированному телу, очевидно, такая нагрузка была привычна. А ей было ужасно стыдно, что она такая тяжелая, и вообще…

— Поставь! Поставь, я тяжелая!

— Кто?! Ты себе льстишь.