Неестественный отбор

Вскоре сверху раздалась возня, а затем на фоне темнеющего в потолке отверстия появилась довольная рожа Жухлого.

— Два зайца попались, — констатировал он и даже продемонстрировал добычу.

— Отлично, начинай шкурить, я сейчас вылезу.

Зайцами, конечно, этих пушистых можно было назвать с большой натяжкой. На наших земных они походили разве что ушами. По факту являлись падальщиками, передвигались на двух ногах, чем-то напоминая кенгуру, только без хвоста, но морды были точно так же вытянуты и усеяны острыми, крючковатыми зубами.

Я вскарабкался наверх и, осмотрев себя под лучами вечернего солнца, натурально ужаснулся. Чумазый с головы до ног. Под толстым слоем грязи с большим трудом удавалось рассмотреть натуральный цвет кожи. Жухлый выглядел не лучшим образом. Попадись мы кому-то на глаза, нас бы пристрелили без лишних вопросов, приняв за дикарей.

— Как думаешь, что там за дверью? — спросил напарник, аккуратно надрезая шкуру у задних пяток.

— Понятия не имею, — пожал плечами я.

— Наверное, мумия, — сделал непонятный вывод он.

— Почему мумия?

— Потому что на склеп похоже.

— Ты ловушки взвёл?

— Да, всё как ты показывал. Я, может, и тупой, но не рукожопый.

— Слушай, а почему Жухлый? — впервые за долгое время я вдруг заинтересовался странной кличкой приятеля. — Ты же здоровый, как шкаф.

— Я раньше ещё и жирным был. А когда на зону попал, на нервной почве худеть быстро начал. Кожа на мне, как тряпка старая висела, вот погоняло и прилипло.

— А издевательства почему терпел?

— Ты серьёзно? Думаешь, так легко подняться с низов в тюремной иерархии? — усмехнулся он и в одно движение сорвал шкуру с одного из зайцев. — Как готовить-то будем? Дым ведь за сто километров увидеть могут.

— В яме запечём, — ответил я. — Но для начала отойдём подальше.

— Как вариант, — согласился Жухлый.

— Видно будет, — неопределённо ответил я. — Давай вначале со жратвой разберёмся."

"Удалившись от руин метров на пятьсот, я выкопал яму чуть глубже, чем по колено, и загрузил её максимально сухим топливом. Однако сразу поджигать не стал, дождался, когда на мир опустятся вечерние сумерки. Теперь даже если от костра пойдёт дым, на фоне общей серости это будет не столь заметно, как днём.