Неестественный отбор

И, собственно, вопрос: а чем занимаются наши? Что вообще творится на Земле? Как синюшные получили доступ к технологиям, да ещё и внаглую напали на наш лагерь, при этом нисколько не опасаясь мести со стороны России? Нет, самомнения им, конечно, не занимать, но инстинкт самосохранения тоже должен присутствовать. Опять же, почему нет связи с родной планетой?

Эх, взять бы одного в плен и допросить с пристрастием. Вот только как с ним разговаривать? Я ведь за свою жизнь так и не удосужился овладеть каким-либо языком, хотя в тюрьме времени для этого более чем достаточно.

— Ладно, уходим, — наконец решился я.

Мы медленно поползли назад, и как только выбрались из кустов, пригибаясь спустились с холма. Примерно через двадцать минут у противника должен начаться обход. Они проверяли ближайшие подступы к лагерю, каждые два часа, что, опять же, прямо говорило о военной выучке. В общем, лучше не рисковать.

Пошёл третий день, как я осматривал позиции со всех возможных ракурсов. Припасы уже подходили к концу и пора было принимать какое-то решение: или уходить, или начинать развивать атаку.

Естественно, речь не идёт о том, что мы вдвоём с Жухлым набросимся на хорошо вооружённый лагерь противника и разнесём его в щепки, как герои какого-то кино. Всё это время я не только наблюдал и изучал врага, я также искал хоть какие-то остатки древних поблизости. Если сегодня не удастся их обнаружить, придётся отступать, а этого мне ой как не хочется.

— Чё, опять будем круги по лесу нарезать? — смахнув со лба пот рукавом, поинтересовался Жухлый.

— Угу, — кратко ответил я и сверился с компасом.

Затем выудил планшет из рюкзака и убедился, что мы в нужном месте. Почти вся территория вокруг европейцев была уже закрашена в синий цвет. Этот участок — последний. Хотя можно попробовать увеличить площадь поиска. Животные здесь имеются, источников воды мы обнаружили аж семь штук, и наверняка на этом квадрате найдётся ещё. Вопрос в другом: а достанет ли рой до европейцев? По идее должен, если прикинуть поведение животных возле нашего бывшего лагеря.

Там диаметр зоны отчуждения составил чуть больше шестидесяти километров. Но попусту рисковать не хочется, ведь неизвестно, будет ли у нас второй шанс.

Мы двигались по спирали, останавливаясь у каждого камня. Я всё пытался обнаружить на них следы обработки, но каждый раз приходил к выводу, что это обычные дикие валуны. Некоторые, наиболее подозрительные, откапывал и снова убеждался в тщетности труда. Но к вечеру нам наконец-то повезло.