Мой обман

* * *Все ждали меня, как посланца с новостями. К сожалению, с плохими.

— Проходи, Миша, — встречает Нина Ивановна. Ничего не спрашивает, но глаза так и ждут моих слов. Машину Никифоровых я видел еще под подъездом, поэтому знаю, что они уже тут. — Пойдем на кухню.

Я отвечаю кивком, стягиваю обувь и молча иду в сторону кухни. Марк разговаривает по телефону в соседней комнате, поэтому как только появляюсь в проеме, Алиса тут же поднимается и идет мне навстречу.

— Миш, прости.

Утыкается лбом мне в грудь и обнимает.

— Ты знаешь у кого надо просить прощение, — тихо отвечаю и обнимаю в ответ.

Она всхлипывает и шмыгает носом.

Хорошо ей, может весь страх и нервозность выплакать. Я не могу себе позволить такую слабость. Я могу только вспоминать бледное полумертвое лицо и молиться, чтобы она не сдавалась. Даже, если это не мой ребенок, он нужен ей.

— Ну вас и оставить одних нельзя, — усмехается Марк за спиной, и я тут же отпускаю Алису, отстраняясь.

— Можешь ты теперь побыть губкой, — Я пытаюсь шутить, но получается плоско.

— Тише, ну ты чего? — Успокаивает теперь Марк жену и усаживает за стол.

Хуже всех выглядит Нина Ивановна. Она достает какой-то пузырек и капает себе в кружку. В голове так много мыслей, что я не знаю, с чего начать.

— Миш, откуда ты узнал?

— Мне позвонили. У нее при себе почему-то нашли только рабочий телефон, в который я записал свой номер. Не знаю, где ее личный. Сказали, что надо установить личность и попросили приехать. Я разговаривал с врачом. В общем, при аварии маршрутка перевернулась несколько раз.

Она сидела не возле окна, поэтому ее это спасло. Но какой-то осколок стекла задел брюшную полость. Пока ее готовили к операции, взяли кровь на анализ и поняли, что она беременна. Им пришлось использовать наркоз, на этом сроке беременности это опасно, но других вариантов не было. У нее есть какие-то проблемы, поэтому угроза выкидыша все еще сохраняется. Как сказал врач, — я сглатываю, потому что даже у меня горло дерет от этой мысли, — жизнь этого ребенка на волоске.

— Может, переведем ее в какую-нибудь платную клинику? — предлагает Марк и переводит взгляд с меня на Алису.

— Доктор сказал, пока нельзя. Ей противопоказано шевелиться, ходить и нервничать. — Я вздыхаю, понимая, что я если я захочу ее увидеть, то могу этим только навредить.

— Может стоит родителям сообщить? — Алиса произносит это так спокойно, что у нас с Ниной Ивановной вырывается резкое “нет” одновременно.

Заглядываю ей в глаза и понимаю, что она тоже знает.