Мой ненастоящий

Дверь приоткрывается и по ступенькам медленно вперевалочку спускается третий. Сивый!

— Фас… — оговоренную команду к старту операции я забыл, но меня все понимают. Ровно как и то, что нахрен мне не нужны никакие промедления.

Они не успевают даже заорать. Люди Кайсарова — а сегодня это мои люди — заламывают их настолько быстро, будто они не бандитов упаковывают, а памперс ребенку меняют.

— Ты… — на меня Сивый таращится как на привидение, — ты же сдох…

— За тобой, старая тварь, я с того света вернулся, — скалюсь я и резко дергаю головой, чтобы бандиту заткнули рот и увели его от меня подальше.

Шестерки меня не волновали. Только моя жена и тот, кто посмел её забрать.

— По тепловизорам внутри трое, — докладывают мне по наушнику.

Ну, не только мне — всему отряду. Ребята переглядываются, будто скидываясь — кому именно вышибать дверь и влетать в домик первым.

А потом из домика раздается визг, громкий, пронзительный — визг Цветочка, и скидываться уже не надо. Дверь я вышибаю сам.

Ничего не знаю! Хлипкие петли!!!

Врагов двое. Один — это мерзейшее отродье, по идиотскому стечению обстоятельств — являющееся моим родственником, и слава богу, что мой отец додумался взять фамилию матери. Иметь с этим выродком хоть что-то общее я не желаю. Он сидит в креслице. Любуется, мразь, как другая мразь пытается содрать платье с моей отчаянно брыкающейся жены, прижатой к полу.

Тимурка бледнеет, вскакивает на ноги, шарахается от меня прочь — ну точно, он-то тоже уверен, что я сдох.

Второй утырок не так быстро соображает. Или просто у меня слишком быстрая нога — и врезавшись ему в грудь, именно моя нога отправляет врага в короткий полет до ближайшей стены. На меня налетают сзади, только как и все в своей жалкой жизни, Тимурка нападает криво. И стул, которым он на меня замахивался, пролетает мимо моей головы. Первое, что попадается мне под руку — тяжелый квадратный графин.

И снова на мою спину падает враг, на этот раз — удачно, приходится отпихнуть Тимурку в сторону, куда попало, и приложить усилия, чтобы свалить того второго с себя. Выписать ему по ребрам я не успеваю, он перекатывается на спину и наставляет на меня мой же пистолет.

Вытащил из кобуры. Посмотри-ка, исхитрился.

— Руки, урод, — рычит он.