Мой (не)сносный сосед

– Окей, босс, – знаю, что мой голос звучит чересчур звонко и язвительно, но никак не могу научиться втискивать себя в рамки. Боюсь, что и я на собственных похоронах привстану из гроба, чтобы сообщить собравшимся, в чем они не правы.

Под изумленные приглушенные шепотки я занимаю место в дальнем углу класса и начинаю неспешно разминать все тело, начиная от слегка одеревеневшей шеи, заканчивая многострадальным голеностопом. Складываюсь пополам и касаюсь пальцами стоп с блаженной полуулыбкой и стойкой уверенностью, что ни одна зараза не испортит мне репетицию.

– Я не опоздала? Погнали?

Судя по скривившейся физиономии Шанской, хореографа она тоже не жалует, но открыто не возмущается. Царственно машет запястьем с массивным серебряным браслетом на нем и возвращается к разговору со старостой, который сопровождает ее везде: и в деканате, и в столовой, и на спортплощадке, где он сам не занимается из-за несуществующей болячки, нарисованной его мамой-врачом.

– Пять, шесть, семь, восемь, – громкий счет ударяет по ушам, отскакивая от стен, и дальше начинается форменная вакханалия.

Мало того что танцевальные связки далеки от банального «два притопа три прихлопа» примерно так же, как Москва – от Пекина, так я еще и пропустила несколько вводных занятий.

– На сегодня все, – прерывает наши мучения совсем не запыхавшаяся танцорша, а меня можно выжимать вместе со свободной нежно-персиковой футболкой, фиолетовыми легинсами и тугим спортивным топом. Глубоко вдыхаю, длинно выдыхаю и направляюсь в сторону выхода, когда меня ловят за запястье и разворачивают.

– Лиля, – блондинка протягивает мне свободную ладошку, игнорируя визгливое «Зорина» в исполнении Шанской.

– Алена Васильева. Можно просто Вася.

– Слушай, Вась, а тебе подработка случайно не нужна? Ты вроде неплохо двигаешься, – от неожиданного предложения сердце подпрыгивает вверх, скромная радость вытесняет сомнения, и я только и могу, что часто моргать и лихорадочно, пылко кивать.