Мой (не)сносный сосед

Как быстро закончилась сказка, рассыпавшись блеклой золой. Карета превратилась в скособочившуюся тыкву, платье стало негодным тряпьем, а хрустальные туфельки разбились на осколки вместе с иллюзиями. Пожалуй, вместо «Золушки» я буду читать своему ребенку «Русалочку», если у меня родится дочь. Андерсен, по крайней мере, на страницах своей книги куда более честен: ты можешь хоть ноги отрастить вместо хвоста, только принц все равно выберет другую…

Криво ухмыльнувшись, я широко распахиваю дверцы шкафа и неаккуратно сметаю в сумку все свои немногочисленные вещи.

Так же торопливо скидываю с трюмо пузырьки и склянки, чуть не разбив флакон с духами, и останавливаюсь у компьютерного стола, прикрывая веки. Потому что смотреть на прицепленную к монитору фотографию, где мы с Иваном открыто, счастливо улыбаемся, физически больно. До подкатывающей к горлу тошноты и противной рези между ребрами.

Это было наше третье свидание. Поход в ближайший к дому кинотеатр, ужасные зрители, занимавшие места впереди и комментировавшие каждую реплику главных героев.

А еще огромное ведро попкорна, две бутылочки кока-колы и километровая очередь в полосатую бело-розовую фотобудку. А потом чужая куртка на моих плечах и выбивший почву из-под ног умопомрачительный поцелуй со вкусом карамели…

– Тебе ведь все равно, да? – порывистым движением сдвигаю магнитик и осторожно забираю картонку размером десять на пятнадцать, будучи уверенной, что Филатов даже и не заметит пропажу ничего не значащего для него снимка.

Могу я хоть что-то оставить себе на память, правда?

Покончив со сборами и заглянув ненадолго в свою квартиру, я скатываюсь вниз по лестнице, потому что лифт до сих пор не починили. Невольно гадаю, как смотрелся с радужным чемоданом пыхтевший Иван, и торможу рядом с вечно бодрствующей тетей Зиной.

– Меня, скорее всего, не будет пару недель. Я к родителям, погостить. Соскучилась, – я спотыкаюсь через слово, не в состоянии скрыть волнения, и поспешно кладу на стол ключи со смешным брелоком в форме черепа.

– Ване передадите?

Не выдерживаю практически осязаемого интереса нашей внимательной консьержки и опускаю глаза в пол, судорожно сцепив руки. А еще мечтаю обнаружить в кармане белой с фиолетовым принтом толстовки телепорт, способный перенести меня в римский Колизей, или на гору Эверест, или на смотровую площадку Эйфелевой башни. В общем, куда угодно, где не будет знакомых людей с ненужным сочувствием и неудобными вопросами.

– Дочь, привет.