Мой (не)выносимый сосед

Отсчитывая минуты до того, как мы снова…

Прикрываю глаза, целую Сашкину грудь, веду языком по солоноватой коже. Дыхание учащается, как и его сердечный ритм.

– Знаешь, Кис, – вдруг шепчет Сашка хрипло, – Я так боялся, что твой отец спросит, от чего умер мой. И мне придется ко всему прочему выдавать, что он загнулся от передоза. Врать не хотелось. Но очков мне бы это не добавило, правда?

Криво улыбается, когда поднимаю на него шокированный взгляд.

– Ты серьезно?

– Да, у него была своя рок-группа, – Сашка закидывает руку за голову, откидываясь на спину и увлекая меня за собой, – Он хорошо пел, был очень харизматичный, высокий блондин, красивый голос, мама сразу влюбилась без оглядки, как она говорит.

Но вся эта тусовка, в общем для семейной жизни он не подходил никак. Когда я родился, они практически сразу расстались, он продолжил свой тусовочный образ жизни и ни к чему хорошему это не привело. Маме помогала только его мать, моя бабушка, она и отписала мне половину квартиры, в которой ты сейчас живешь.

– А ты в него внешне, да? – целую Сашкину светлую щетину на подбородке, улыбаясь, – Высокий блондин.

– Да, внешне – да, – щурится.

– И поешь тоже хорошо.

– Я плохо пою, Кис, – смеется Сашка, качая головой, – У меня слуха вообще нет. Я знаю ровно три аккорда, попадаю только в них и играю ими любую мелодию. Стандартный набор каждого проводника. Знаешь, после кружки глинтвейна всем отлично заходит.

Смеемся. Целуемся. Легко- легко. Я было отстраняюсь, но Сашка кладет ладонь мне на затылок и не дает отодвинуться.

Углубляет поцелуй. Вторая его рука гладит меня по спине и сползает на ягодицу. Сжимает, отводит половинку в сторону, пальцы трогают влажные складки, мягко поглаживая и разводя. Судорожно выдыхаю ему в губы. Сердце вмиг начинает бешено колотиться. Эти импульсы сладкого тока по телу, я сама как последний наркоман…

– Твой отец тебя любит, неважно, что он говорит про меня, – тихо говорит Сашка садящимся голосом."

"– Я знаю, – бормочу рассеянно.

Все мысли мои и ощущения сейчас там, где его рука.

– Помириться не хочешь?

– Попозже, ему сначала надо остыть, – хмурюсь, рвано выдыхая, когда Сашка находит клитор, – Сейчас лучше не трогать. Я написала ему, что люблю его.

– Когда? – Сашка удивленно поднимает брови.

– Вот сейчас, пока ехали. Ему и маме. Прочел, не ответил. Еще бесится. И думает. Надо ждать. Что ты так смотришь?

Ловлю Сашкин насмешливый затуманенный взгляд.