Мой (не)выносимый сосед

Ладно, я видела, как велась Киселева, но эти – то две куда?!

– Здравствуй, дочь, – не успеваю обернуться, как попадаю в нежные, пропитанные цветочными духами объятия мамы.

Прячусь на ее плече, чувствуя, как лицо начинает гореть от направленного на меня пронизывающего взгляда. Поднимаю глаза и встречаюсь с папиными."

"– Привет, – губы растягиваются в широкой нервной улыбке.

Обычно мы тоже всегда крепко обнимаемся при встрече, но сейчас отец не спешит подойти. Так и стоит за матерью, скрестив руки на груди.

– Ну, здравствуй, Елизавета, – произносит с расстановкой каждое слово.

Хмурит густые брови и делает шаг ко мне. Черный тяжелый взгляд перемещается с меня на Лютика, так на нем и застывая.

– Знакомь. Раз привела.

– Тигран, ну что ты сразу, – бормочет мать с укором, отпуская меня.

– А тебе неинтересно что ли, Нюш? Такая нелюбопытная? – сверкает глазами отец, и я по их лихому блеску понимаю, что в нем уже добрые полбутылки дедовского коньяка.

И что все это время, как и говорил Тимур, отец с дедом и Дамиром скорее всего нам кости перемывали, доводя друг друга до нужного градуса праведного возмущения.

Так, еще не все потеряно. Надо просто умаслить. Раньше всегда работало…

Подхожу к отцу и, встав на цыпочки, обвиваю его шею руками. Целую в бородатую щеку, вдыхая родной мускусный запах, на мгновение прижимаюсь носом к щеке. Папочка такой напряженный, жесткий, как скала.

– Лиса, – отец отстраняется и качает головой, щурясь, – Вечно мне твои нежности боком выходят, Елизавета…

Снова мечет в Лютика неприязненный взгляд.

– Ты это, кстати, учти.

– Да я уже понял, – хмыкает Сашка, кашлянув в кулак.

Папа опять напрягается до предела, скрипнув зубами. А мне хочется изобразить смайл «рука-лицо».

Саша-а-а-а!!! Разве можно отцу говорить, что ты что-то там про его дочь понял без его разрешения?

– Мам, пап, это Саша, мой парень, – пячусь от папы, пока спиной не упираюсь в Сашку, – Очень хотела вас познакомить, потому что весной мы собираемся пожениться.

Ну вот, я это сказала.

– В смысле, бл…ть?! – беззвучно охает отец, ошалело выгибая брови.

Близняшки коротко пищат, и после повисает гробовая тишина. Сашка кладет руку мне на плечо и легонько сжимает.